По золотому лучу. Ошибка Ангелины

- Успокой её, - она торопливо хлопнула брата по плечу и уже на бегу добавила. – С Гелькой всё в порядке. Я точно знаю!

- Меня Борис Витальевич ждёт, - сообщила она в окошечко знакомой по своему первому побегу грузной санитарке. Та вперила в Ангелину недоверчивый взгляд, но, по-видимому, убеждённая открытым лицом Егора в честности его намерений, пожевав губами, ответила:

- Борис Витальевич с главврачом разговаривает.

- Где это? – Гельку грызло нетерпение: казалось, весь свет ополчился против того, чтобы она добралась сегодня до цели.

Больше всего ей сейчас хотелось найти в собственном обличье маму, просто вернуться домой и забыть весь пережитый накануне кошмар. Но разве такое возможно?

Санитарка опять подозрительно уставилась на Гелю. Похоже, ответ на последний вопрос уже являлся военной больничной тайной, и ей оставалось только ждать, пока Борис Витальевич сам её найдёт. При мысли об этом у Ангелины трусливо ёкнуло в желудке. Предстоящей встречи она ой как боялась, хотя, не понятно почему, стремилась изо всех сил к ней.

"Может, всё-таки разыскать маму, чтобы она увидела меня и успокоилась?" Гелька сделала движение к лестнице, но тут услышала из окошечка голос санитарки: "О, вот он идёт". По коридору отделения торопливо шагал Полетаев. Даже издали было видно, что он крайне зол. Похоже, это поняла и толстуха, потому что при виде начальника она сползла со стула и, мелко колыхаясь, затрусила к нему с докладом.

- Меня никто не спрашивал? – послышался его раздражённый голос.

Баба ткнула пальцем в сторону двери. Врач, подойдя, резко распахнул её. Окинув Гельку недоуменным взором, он спросил: "А где...?", глаза его сощурились, и он понимающе воскликнул: "Ах, вот что! Идёмте!" Полетаев повернулся и быстро зашагал по коридору. Гельке пришлось поспешить за ним.

Сзади донеслось лязганье задвижки – санитарка запирала дверь. Этот звук отозвался в душе Ангелины скрежетом тюремных запоров. Какая дурь заставила её добровольно снова явиться сюда, в это ненавистное место, откуда ей уже приходилось сбегать, где она пережила самые неприятные моменты своей жизни (тёмный лес – ни в счёт)? Надо было сопротивляться, отказываться, устроить истерику – и её бы оставили в покое! А теперь она покорно шла по коридору за этим жутким и, по спине заметно, страшно разъярённым человеком.

Внезапно, за поворотом на какую-то безлюдную внутреннюю лестницу, Борис Витальевич, круто развернувшись, схватил её за отвороты куртки и припёр к стене.