Ян и Инь 2. Путь к свободе

Сколько их не трави и не дави, всё равно умудряются выжить.

— Меньше болтай. Тащи его в камеру и смотри не добей по дороге.

***

Когда я пришёл в себя, то не сразу понял, где нахожусь.

Воняло. Сильно воняло. Словно в туалете. А ещё застарелым потом и давно немытыми телами.

Тюремщики, которые занесли меня в камеру, не стали церемониться и просто бросили меня недалеко от входа. Прямо на каменный пол. Будь я обычным парнишкой, то после такого обращения точно бы помер.

Внутри меня начал разгораться гнев. Это какими тварями надо быть, чтобы так с людьми обращаться? И, главное, за что? Я ведь, по сути, ничего такого им не сделал.

Твари! Они за это ещё заплатят. Не важно когда, до взятия города нашей армией или после. Но я найду всех, кто причастен и заставлю пожалеть о содеянном.

Я попытался сесть, и, пусть с трудом, но у меня это получилось.

«Я запомнил запах того, кто давил тебя силой. Когда ты его найдёшь, я сожру его духа целиком! — в голосе Иня звучало еле сдерживаемое бешенство. — Он тебя чуть не убил.

— Нормально, — ответил ему я, оглядывая место, куда меня засунули. — Я жив, почти здоров и полон желания убивать.

— Очнулся? — чей-то хриплый голос отвлёк меня от разговора с медоедом. — Наконец-то! Бери свою тощую жопу в руки и вали вон в тот угол.

Я проследил взглядом направление, куда указывал палец, и увидел источник вони. Дыра в полу, пространство вокруг которой было засрано.

Кажется, только что нашёлся тот, кто поможет мне выпустить пар.

— Разлёгся на проходе и мешаешь нормальным людям пройти.

— Это ты что ли нормальный людь? — просипел я в ответ.

Только сейчас я осознал, что в горле сухо, как в пустом ведре, что простояло весь день на солнце. Интересно, вода-то тут хотя бы есть?

— Вода есть? — обратился я к другому… сокамернику.

— Ты чего, сопляк, бессмертным себя возомнил? — завёлся тот самый тип, который хотел отправить меня в отхожий угол.

Я пригляделся к нему повнимательнее.

Ничего особенного.

Такое ощущение, что он уже успел что-то для себя про меня решить и сейчас действует и говорит в соответствии с продуманной заранее схемой. И я в этой схеме жертва. Избитая, слабая жертва, которая должна безропотно исполнять приказы того, кто сильнее.

Вот только он не сильнее.