Май, весна и апокалипсис. Книга вторая.

Давай я сделаю!

- Эй вы чё! – снова вякнул Витька, пытаясь отползти от меня в сторону,– Это же беспредел! Вас самих посадят!

Я снова отвесил ему подзатыльник и сказал Гене:

- Ага, работай! – затем перевернул матерящегося Фокина на спину и сел на него верхом, прижав руки коленями. Тот снова высказал своё крайнее несогласие с моими методами дознания и попробовал вырваться. Но силенок у него явно было маловато. Ранги, видать, совсем не качал, дурилка,

Гена со зловещей ухмылкой на лице, взял вафельное полотенце, положил его на лицо жулика, который уже орал благим матом и извивался подо мной как уж на сковородке, безрезультатно пытаясь сбросить меня.

Я держал Витьке голову, а Гена с полминуты поливал водой из чайника, после чего снял полотенце с его лица и с интересом естествоиспытателя заглянул тому в глаза:

- Ну что Витя, сколько продержишься? В следующий раз ведь дольше будет!

- Суки, беспредельщики сраные! – чуть отдышавшись, взвыл Фокин, но увидев, что Гена снова собирается положить полотенце ему на лицо, торопливо выкрикнул, – Гургену я его продал! Гургену! Падла!

- Ну вот, – сказал я ободряющим тоном и легонько похлопал его по щеке, – Можешь ведь, когда хочешь! А теперь давай спокойно расскажи, что это за Гурген, и как его найти?

- У него разборка и авторемонт на кирпичном заводе! Он ворованные запчасти скупает и номера тоже берет!

- Вставай, поедем с нами, покажешь! – приказал я.

- Ээ, не поеду я! Они меня убьют! Там же армяне! - снова взвыл жулик.

- Если ты ещё не понял, – я опять отвесил ему затрещину, – Я убью тебя, сука, быстрее! И только попробуй соврать!

Осмотрев кухню, я обнаружил на подоконнике рулон скотча, обмотал им Витькины руки за спиной, после чего направился на выход, толкая ушлепка перед собой.

Выйдя из квартиры вслед за пленным жуликом, я увидел, что по лестнице поднимаются четыре хмурых мужика с ружьями наперевес и вызвал арбалет.

- Вы кто такие? – окинув взглядом мой доспех и покосившись на арбалет, требовательно спросил небритый толстый мужик, с помповым ружьем в руках. На вид ему было лет тридцать, а под расстегнутой рубахой виднелась бело-голубая тельняшка не первой свежести, что, по всей видимости, должно было предупреждать окружающих, что перед ними бывший десантник и надо бояться.