Май, весна и апокалипсис. Книга вторая.

- Ты чего это? – вполголоса спросила Марина удивлённым тоном, – Вламываться в квартиры, вообще-то незаконно!

- Ну не уходить же отсюда, не солоно хлебавши! – ответил я, продолжая улыбаться, – Если тебя что-то смущает, можешь выйти на улицу. В случае чего скажу, что это целиком и полностью моя инициатива.

- Вы что там задумали?! – спросил всё тот же противный голос из-за двери, – Уходите, или я прокуратуру вызову! У меня номер есть, я свои права знаю!

Глянув на Марину, которая, скрестив руки, с возмущенным видом осталась на лестничной площадке, я произнес, обращаясь к невидимой для меня женщине и стараясь говорить как можно убедительнее:

- Слушай, лахудра, или ты открываешь замок и будет всё тихо-мирно, или я твою дверь выломаю и будет шумно! Но квартиру мы всё равно осмотрим!

- Я уже звоню в прокуратуру! – взвизгнул неприятный голос.

Меня давно интересовал вопрос, насколько системное оружие прочнее земной стали, да как-то всё руки не доходили провести эксперимент.

Широко размахнувшись, я ударил топором по стальному косяку напротив замка. Дзиньк! Полотнище топора с одного удара, не встретив серьёзного сопротивления, наполовину углубилось в стальной профиль, прорубив солидную дыру. Однако! Внимательно осмотрев результат удара и убедившись, что лезвие вошло достаточно глубоко, я не стал выдергивать инструмент назад, а с усилием нажал на древко, отводя его в строну, чтобы оно выполнило роль рычага.

Земная сталь позорно, без какого-либо сопротивления сдалась под напором системного сплава, и в следующее мгновение дверь с треском распахнулась.

- Помогите! Убивают! – противно взвизгнула толстая пожилая женщина, стоявшая за дверью, и торопливо бросилась внутрь квартиры.

Не знаю, чего хотела сделать эта дура, но я догнал её в два прыжка, схватил за волосы и дернул назад, роняя на спину. Потом помахал кулаком у неё перед лицом:

- Лежи, сука, тихо! Мы осмотрим квартиру и уйдем! Орать будешь, кляп засуну! – уж очень сильно она меня взбесила.

Женщина испуганно кивнула головой, а я, быстро осмотревшись по сторонам, вошел на кухню, где за обеденным столом сидел тридцатилетний худощавый небритый мужчина с пропитым лицом, который невозмутимо пил чай из треснутой чашки, глядя перед собой.

- Я так понимаю, Виктор Фокин? – произнес я, усаживаясь на табурет напротив.