Потапыч: Золотой Стряпчий

И, если я поваляюсь в копытах у корифея, поною и поумоляю, ВОЗМОЖНО, этот козёл мне и отжалеет что-то другое, или денежки накинет. По крайней мере, если абстрагироваться от праведного гнева и проанализировать ситуацию — такой расклад выходит наиболее вероятен.

Так что к визиту Лисы (а заявилась, рыжая) я был не истерично злобен, а саркастично-ехиден. Что и как делать — понятно, а даже если Рейнары вообще и Лиса в частности воспримут мои пожелания не как возможность “тиснуть горячую статью”, а как “услугу видому” — пойдут лесом.

Я просто дам объявление, что пусть и не целиком удовлетворит потребности, то в общем — будет достаточно.

— Приветствую, уважаемая, — приподнял я зад на несколько сантиметров над креслом и приветливо отсалютовал кружкой с кофе. — Присаживайся, угощайся.

— Приветствую, почтенный, — уселась она. — Благодарствую.

Слопала пироженку, запила наливкой — этакий больше “ритуал преломления пожрать”, чем перекус. И уставилась на меня, вопросительно и обвинительно. А я уставился на рыжую — оценивающе и с интересом.

Пырились мы друг на друга минуты две в тишине, после чего Лиса не выдержала и стала… сюпать, звонко так, чаем. Ну и я в долгу не остался — присоединился к задорному хлюпанью с кофием. С минуту мы оглашали мой кабинет соответствующими звуками, после чего Лиса не выдержала первой, прыснув. Ну и я усмехнулся, естественно.

— Михайло Потапыч, и всё-таки, почему вы в общении со мной были столь… предосудительно скромны? — как ни в чём ни бывало, как бы продолжая разговор, озвучила репортёрша.

— Несколько факторов, уважаемая Лиса, главным из которых я назову службу Корифею. Ряд вещей не стоило озвучивать, находясь на службе — это было бы не вполне достойно, — ответил я.

— А с Ганом вы были на службе! — обвинительно уставилась на меня она.

— На Пряном Острове, куда я совершенно не стремился. Да и не говорил я ему ничего, только события на Гордости Лидари описал, кратко — а всё остальное он сам придумал, — сделал я морду непричёмистую. — Он — владелец гостевого дома, а что увидел что-то — так не моя вина.

— Недоговариваете и лукавите, Михайло Потапыч, — прищурилась на меня лиса.

— От Рейнар ли я это слышу? — честно захлопал я глазами, вызвав смешок.

— Ладно, почтеннейший. Вы мне про Пряный расскажите? Не как ваши прошлые рассказы, — на этом она состроила мордашку одухотворённую, преисполненную идиотии и паладинства.

— Могу и рассказать, да и не только про Пряный, — хмыкнул я. — Но, для начала, есть у меня к Лисьей Правде дело.