Потапыч: Золотой Стряпчий

Хотя время подумать есть, Лашу ряд с Корифеем от полугода до года выслуживать, а до этого он как полноценный раб… партнёр работать не сможет.

На следующий день, ещё до рассвета, моё почтенство заявилось в Благородное Собрание. Благородно поставив персонал этой богадельни на четыре кости (фигурально), я заявил, что оплачу гулянку предстоящих суток. Пухлый управляющий пытался сделать одновременно два дела: не свернуть челюсть зевотой и вежливо послать меня подальше, в смысле, на завтра или ещё какой отдалённый день. Но против милой улыбки и сиволапой морды линию не удержал.

Правда, работу персонала, в отличие от пьянки-перекуса-потрахушек, пришлось оплатить сразу и заранее, но общая сумма в любом случае не превышала мои расчёты, так что заплатил. И весь день, с утра и до полуночи, ползал по этой богадельне: трепался с шапочными знакомыми, пил водку и ел рыбу. Толку от моего мотания особого не было, кроме разве что “явил морду” и обозначил, что вот он я тут есть. А вот к полуночи меня поджидал управляющий, с кучей бумажек и списков, на тему “кто воспользовался щедростью Потапыча, а кто отказался”.

Прихватил я эту макулатуру для пристрастного изучения, иду я по лестнице…

— Почтенный… Ой!

Ну точно — Шут крутит, мысленно констатировал я. Проклял (или благословил, чёрт его знает) лестницы этого собрания. Дело в том, что со второго этажа, по лестнице, вслед за мной спешила Лиса Рейнар, с очень лисьей и требовательной физиономией. И на этот раз споткнулась, точно не “играя”: этакое охотничье платье с разрезами до середины бедра сыграла с рыжей злую шутку, подвернувшись под каблук.

При этом, у меня бумаг полные лапы… Но поймать надо, мысленно вздохнул я, подготовился… И оставил бумаги. Потому что я наблюдал форсированный оборот териантропа “в полёте”, ну и ловить лису-оборотня, оберегая от падения, довольно глупо.

Лиса извернулась в воздухе, порадовав меня видом на шикарный и пушистый хвост и встала на мысочки на ту же ступеньку, на которой стоял и я.

— Миха-а-а-айло Пота-а-апыч, — протянула с порыкиванием она, оскалившись в лисьей ухмылке.

— Приветствую, уважаемая Лиса Рейнар, — изящно помахал я папками. — Что ж ты так…

На последнем я замолчал, а Лиса стала лыбиться ещё шире: после наблюдаемого мной па сказать “неловко” — значит просто соврать. Но споткнулась же!

— У меня к вам разговор, почтенный видом. И, увы, я оказалась в Собрании только четверть часа назад, а мне надо спешить — до завтра дела, родовые. Но я настаиваю… очень прошу вас о встрече.