Кодекс Крови. Книга Х

Самое страшное, что меня ожидало, — это смерть тела и смена хранителя на посту защитника Обители.

Не сказать чтобы я с ужасом относился к подобной перспективе. Нет. Всё же слова сердца заронили в моей душе зёрна печали и осознания сопричастности к разрушению Обители. Технически, я даже выполнил обязательства перед Комаро и Виноградом. Да я, мать его раз этак, даже жениться успел и наследника заделать за то время, что прожил Михаилом Комариным, в то время как Трайодасаном за три сотни лет даже детей не наплодил.

В целом, я не сомневался, что мои женщины справились бы и не дали растащить клан на куски.

Но. Всегда было это пресловутое «но». Я хотел жить! Я прекрасно осознавал, что хоть и нарушил уложение между орденцами и Обителью, но не это стало причиной нападения. Нет. Орденцы не трогали нас ровно до того момента, пока мы с ними были сами по себе и оперировали разными магиями. Но стоило появиться прецеденту, где маг объединил в себе обе силы, и мы стали опасны.

Вечная война за ресурсы вдруг проявилась, как на ладони.

Даже не развивая в себе силу Рассвета, я стал потенциальным конкурентом для орденцев. А уж то, что я был выходцем из приюта святош, стало плевком им в лицо. Пропустили. Но даже это не стало началом конца.

Мне следовало улететь. Исчезнуть. Взойти на Остров. Но я не хотел. И об этом знали очень многие. В тот момент, когда я ещё сам не принял окончательного решения, его приняли за меня. Я из потенциального конкурента превратился в реального, и Альбу пришлось разыграть карту Ланы.

Расставляя всё по полочкам в собственном разуме, я понял и ещё одну вещь. Если бы Мать Великая Кровь была против, я бы ничего не сделал. Не ошибался лишь тот, кто бездействовал. Я предпочитал сделать и понести наказание, чем не сделать и терзаться.

Этим принципом я руководствовался, когда переходил с этажа на этаж Башни. И этот же принцип шептал мне:

«Рискни! Хуже не будет. В крайнем случае станешь хранителем Обители».

«Мать Великая Кровь, прими мою добровольную жертву! — обратился я к покровительнице.

— Всё, что во мне есть, я вручаю тебе: Рассвет, Кровь, щепотку божественности, украденную в казематах чужих богов, и мою душу! Бери всё, в чём нуждаетесь ты и Обитель. Моя жертва искренняя и добровольная».

Сердце человека, пронзённое пирамидой, совершило последний удар, когда на каменном постаменте оказался крылатый змей, из груди которого прорастал в глыбу кристалл алого цвета с серебристыми прожилками.