Хозяйка севера

Бежала так, как будто за мной гнались все демоны семи миров разом. В доме знахарки никого не оказалось, она, наверное, всё ещё праздновала с остальными членами клана, а я тут же, плохо соображая, что вообще делаю, поспешила запереть дверь в дом. Боялась, что Хрут передумает и последует за мной, а там только боги знают, что этот зверь может сделать дальше.

Руки дрожали после пережитого, но я всё-таки закрыла дверь на засов, а после этого буквально рухнула на пол. Перед глазами так и стояло выражение лица Турона, его остекленевшие глаза, в которых навечно застыло удивление, и капелька крови, которая медленно стекала из его рта.

Мысль о том, что Турон никогда не попадёт в Валхаллу, а ведь он, как никто, был этого достоин. Он был отважным воином, и хоть и не защищал меня против своей матери, тем не менее он никогда меня не обижал и даже учил. Я сама не заметила, как слезы ручьём полились из глаз. Мне было страшно больно и очень обидно за Турона. Плохо понимая, что на самом деле делаю, я зашептала молитву. Молитву той одной, которая могла сейчас помочь. Той, что, возможно, была сильно обижена и на меня, и на отца.

— О Хель, о прекрасная, о ужасная! Та, что души умерших под крылом своим собирает и благостью своей освещает путь в Хельхейм. Не смею за себя просить или отцу прошения вымаливать. Прошу суда твоего, Хель! Прошу пощады тому, кто без вины умер, от подлого кинжала чьё сердце остановилось. Приюти его душу, что никогда не сможет стать эйнхерем, никогда не коснуться его губы сладости мёда, не отведают вепря.

Я судорожно выдохнула.

— Не будет у него с собой ни ножа, ни сапог, ни даже исподнего, — прошептала я, чувствуя, как рыдания почти душат меня. Я точно знала, что Хрут не позволит найти тело Турона, будет слишком много вопросов, скорее всего, он просто оттащит его в лес, отдав на растерзание диким животным. Смерть достойная животного, а не воина.

Вур подошёл ко мне очень тихо и уткнулся своим холодным носом в щёку. Отец не позволил взять его с собой навстречу гостей, чему я сейчас была очень рада.

Неизвестно, чем всё бы вообще закончилось, если бы со мной ещё был и волк.

— Ничего не будет у него, кроме души его чистой, — прошептала я, зарываясь пальцами в густую шкуру волка, — дай ему всё, что он заслужил, по вере и по чистоте души его отважной! Рассуди и помоги, помоги в справедливости, потому что я не собираюсь забывать, я не собираюсь смиряться и в сторону смотреть.