Рейн Криг. Начало.

Само по себе моё лицо расползлось в улыбки, от тех волн, обожания и любви, что транслировали родители. Хотелось еще напоследок злобно засмеяться, но я сдержался.

Как-то так вышло, что в своей первой жизни не удалось мне познать, столько простых, но тем не менее фундаментальных и мощных чувств.

Мою мать звали Мари, а отца Грегори. Тело младенца не совершенно. Даже не заметил, как повитуха обрезала пуповину и замотала меня в кокон и передала в руки Марии.

— Грегори, ты посмотри какое чудо. — в глазах женщины плескалась ласка и умиление.

— У него твои глаза, Мари, а вот нос кажется от деда. — он протянул ко мне палец, и я с удовольствием его сжал, ох уж эти рефлексы. — Уф, ты посмотри крепкий какой, только на свет появился, а уже отцу палец оторвать норовит.

Сам не заметил, как уснул от воркования двух влюбленных голубков.

Всё же повезло мне с родителями, а не как в прошлой жизни. В возрасте пяти лет мать, сука, продала меня за еду своему же своднику. Он же в свою очередь перепродал меня, очень неприятным людям.

Оказался я с такими же несчастными детьми кому не повезло родится не в той семье.

Твари ставили на нас всяческие эксперименты, хотели вырастить суперсолдат. Постоянно стравливали нас, наказывали ни за что. Козлом отпущения объявляли случайного ребёнка. Ну а там, глупость брала верх. Сколько бы я не пытался договорится с этими зверятами, но они уже понимали только язык силы. Чем, к сожалению, похвастаться не мог.

Не без помощи хитрости и смекалки, а иногда где-то и откровенной жестокости, мне удалось дожить до шестнадцати.

Тогда то я и узнал, что как только мать и её сводник меня продали, то их тут же убили, чтобы не оставлять лишние следы. Ведь готовили из нас убийц.

Что я чувствовал, по этому поводу? Да, пожалуй, только раздражение и презрение к этой женщине и её поводырю. С моими знаниями, лет с двенадцати, уже можно было бы идти в подмастерье к мастерам. Благо время было такое, что их постоянно не хватало. А там под видом, а уж там то и можно было отработать на дядю, а потом сдав экзамен уйти в свободное плавание.

Матери был бы почёт, хоть она и женщина из дома удовольствий, зато какого сына воспитала, а? Но не судьба. В шестнадцать я и умер на первом же задании. Оно оказалось слишком сложным, физически. Старший он же надзиратель меня и пристрелил, что бы не мешал.

— Вы посмотрите, кто тут у нас такой хмурый. — провела по моему лбу и носу, Мари, тем самым вызываю щекотку. — Такой маленький, а взгляд такой глубокий, глубокий.