Михаил Освобожденный. Том I

Идея была в том, чтобы раскачать эмоционально Куськину и она ни мора единого не соображала от злобы.

Вообще высшая нежить на удивление легко возбудима. Когда дело касалось негативных чувств, те их прям сожрать могли.

– Готовься, Семён, – прошептал ему. – Будет сложный бой.

– Да я с рождения готов, – пропищал он, обнимая холщовый мешок.

Вообще Семён порядочно струхнул. Смертельно побледнел, его трясло.

Я поднял жезл, выжидал.

Бой с вампиром – похож на маго-рыбалку. Долго ждешь пока клюнет, а потом всеми силами пытаешься не сдохнуть…

Когда Куськина показалась сверху, в ход пошел рядовой Дубак.

Ледяные клыки ударили с уверенностью отбойного молотка.

Вампирша уплыла в сторону. Заклинание цепануло ей руку и та отвалилась. Упала и на осколки разбилась.

Начало положено!

Кузьмич открыл шквальный огонь из магострелов. Синие вспышки во тьме преследовали вампиршу. Она уходила рывками то в одну сторону, то в другую и без остановки выла.

Когда у домового оба магобоя щелкнули пустотой, Куськина замерла в воздухе, направила на Семёна руку и атаковала сама.

Чернушный поток ударил, сбил его с ног и припечатал к стене. Он весь залип, бился в попытках отодрать массу тьмы от головы; магострелы естественно выронил.

Это казалось немного опасным. Чуток нервы щекотало.

Куськина наводилась еще раз, но я шандарахнул в нее силовой дугой. Уклонилась – и прижалась к потолку. Беснуясь, кричала оттуда:

– Содомит!

– Жополаз!

И всяческие другие ранящие меня до глубины души слова.

Глянул на Кузьмича, а тот баклажку из драгоценного мешка достал и теперь обливался.

Святая вода плавила жижу; и Семён опять мог дышать.

Выстрелил в Куськину из магобоя четыре раза. Из-за этого ей пришлось слететь со своего насеста на потолке, в итоге вампирша спикировала на Кузьмича.

– Да, я же молчал!– опять изо всех сил кричал он. – Вон твой оскорбитель! Его рви! Его! Меня не трогай!

Куськина хватанула Семёна за кирасу, и сверху болтаясь, впилась клыками в верхнюю часть лба.

Семён завизжал, кровь заливала ему лицо, но дело он все равно сделал.

Идеальный солдат.

Поднял телекинезом мешок, вынул книгу и ударил наверх.

Книга засветилась белизной. Вспышка! На лице Куськиной ожог остался, а в щеке прожгло так, что я челюсти смог увидеть.

Библия прогорела… Кузьмич отступил ко мне, перетаскивая мешок.

– Давай, Миша-а, – истерично тряс он меня. – Делай уже что-нибудь.

В глазах ужас, а окровавленное лицо с бородой выглядело до предела инфернальным.