Михаил Освобожденный. Том I

Принялся работать…

Плотно примотал перо жар-птицы изолентой к заготовке и рядом руны распознавания накопителя в спираль вывел. В саму спираль формулы сбора заряда от окружающего пространства поместил, чтобы жезл не был «одноразового» использования, а то очень грустная растрата ресурсов получалась…

От центра начал бить секцию основы заклятья: это ветвистая, щупальцевидное, многострочное формульное ЧУДОВИЩЕ, а не изящная «маго-запись». Так получилась из-за трех долбанных вещей: первая – мне необходимо было, чтобы заклинание проходило по основе и усиливалось через «перо».

Вторая вещь – требовалось, чтобы заклинание удерживалось, переходя из ранга в ранг – и моментально не «активировалось», убивая меня самого и всех окружающих осколками. Третья – брак на нижней части жезла. Из-за него опять же приходилось прибегать к более сложным руническим формулировкам и бесполезным кускам переиначивания.

Пришлось добавить еще один блок импровизационный на «ударной» части – ограничивающий максимальное количество ледяных клыков.

Это из-за того, что я не учел пассивное «утяжеление» заклятья от пера. Неверно формулы рассчитал. В итоге с десяти зарядов и семидесяти часов на перезарядку – я опустил показатель до трех зарядов и приблизительно двенадцати часов.

Кое как получилось все уместить на «теле» тридцатисантиметрового жезла. Можно было лучше. Думаю, в идеале я мог сделать пять зарядов на пятнадцать часов. Но получилось, как получилось…

Магическое зрение почти не подключал – жезл изнутри сиял моровым фоном из-за добавления в заготовку при производстве моровой пыли.

В какой-то момент присоединился Кузьмич. Сразу же заставил его помогать. Просил инструменты, а он протягивал.

Так я смог ускориться – и закончил часа за два. Очень быстро для объема работ…

– Попробуем вундервафлю? – возбужденно спрашивал Кузьмич. – Давай я какого-нибудь домового приведу…

Семёна аж трясло.

– Отставить одержимость, – приказал.

Жезл пылал, материал чуть ли не пульсировал, от пера слышался треск, в его красном и золотом цвете блестело синим.

Внутренностями чувствовал угрозу от оружия, недовольство. Совсем чуток времени и жезл угомонится, конечно. Но все равно после угрозы – искренне порадовался. Абелос еще могёт!

Думаю, Кузьмич тоже угрозу ощутил – и уже по-другому глянул на меня, с опаской.

– Имя твое – «Холодец»! – гордо заявил.

Семён засмеялся.

Жезл сверкнул недовольно, обжег холодом руку.

Норовистый, борзый – это хорошо.

– Не нравится? – а жаль, такое имя хорошее пропадает.