Михаил Освобожденный. Том I

Тут с Михаила, то есть меня, кровь и сливали – давненько только.

А вот с какого-то сухого человечка сливали прямо сейчас.

Это мужик и выглядел он так плохо, что кажется еще одна донорская процедура и в нем тупо ничего не останется.

Помрет.

Удивительно – как я вовремя, и тут поможем, и там поможем. Великий герой Абелос!

Нет, не Абелос. Надо отвыкать, – теперь Михаил Андреевич Горский.

Над пленником высоченный тип склонился. Кожаные одежды, белые перчатки, кобура с магобоем – полный комплект. Короткостриженый, с татуировкой бубнового валета на задней части шеи.

Он трубки, подведенные к рукам пленника, поправлял.

Рядом с ним еще пара громил. Они крепили сухого мужчину к столу застежками.

Видимо только недавно перетащили для финальной процедуры; собирались остатки слить.

Еще трое у дверей с противоположной стороны: кривомордая толстая девица и два молодых тонкокостных парня. Они в картишки перекидывались на еще одном столе для забора крови.

И того шесть бойцов в помещение. И четырех еще убил. Маловато получалось, всего десять.

Меня как будто бы услышали: из дальнего прохода еще двойка вышла, стеклянные тары для столешниц тащили.

– Валет! – крикнул, руки рупором сложив. – Говорят, что ты меня искал?

– Говорят, что кур доят, – отозвался высокий, ко мне разворачиваясь. – А коровы яйца несут.

Валет на «моровой диете» сидел: характерные синие пятна, как румянец, на щеках и посиневшие же губы. К нехорошему пристрастился – зависимость поимел.

Надо осторожнее быть, на людей без таланта моровая пыль как «ускоритель» действовала.

Если Валет принимал недавно, он может быть до опасного быстрым. А нам такое совсем не по вкусу…

Высокий оглядел меня.

Чуть сдвинулся. До противного движения резкие.

Передвинулись и остальные. Те, что банки стеклянные таскали, опустили их. Теперь внимательно слушали.

Ребята за столом карты в стороны отложили, подобрались – ожидали что Валет сделает или скажет.

Ну вот захватил все внимание… Наверное, надо было им тупо затылки магобоем стричь начать.

Это было бы рациональнее.

– Погоди, парнишка, – добродушно сказал Валет.

Он вытащил из нагрудного кармана набор фотокарточек, перебрал их. Когда последнюю увидел, его озарило.

– О! Михаил Андреич, приветствую, – радостно кивнул и губы рукавом утер. – Вижу наручников нет, значит самостоятельно пришли. Это приятно, за ум наконец-то взялись… Ну, не вечность же бегать. Добровольность – дело хорошее. А где Тихон и Семеныч?

– Там, – махнул рукой.