Михаил Освобожденный. Том I

«Божественный сон» сделал меня мягким и сентиментальным.

Просто немыслимо, Абелос.

– Ты уже и баб водишь, – меланхолично отозвалась черноволосая, когда мы порог переступили. – Даже и не знаю, как реагировать…

– Эй, – я осуждающе на нее посмотрел. – Включай женскую солидарность. Девушке надо помочь…

– Чуть на пороге не снасильничали, – объяснил Ильич.

– Действительно, реклама бы получилась ужасная, – качнула головой черноволосая.

– Фу, такой быть, – поругал ее леший, пальцем пригрозив. – У барышни горе.

– А я чего такого сказала?

– Дурость сказала! Впрочем, как обычно.

– Ну, что вообще молчать прикажешь теперь? На ровном месте мужики застыдить готовы, – обижено губки надула.

– Мне опять лед нужен, – я вмешался в их перепалку.

Терпеть уже сил не было…

Боль как стайка насекомых, активно жрущих мясо под кожей.

– Рубль, – бодро отозвалась.

Ну бытовые образы памяти подсказывали, что нужно стрелять. За рубль можно одну восьмую хворого крепостного купить.

Потянулся за магобоем.

– Я принесу сейчас бесплатно, Миш, – быстро сказал Ильич, пока беды не случилось.

– Какой ты серьезный и грозный, – обижено фыркнула черноволосая и добавила с каменным лицом. – Это я так пошутила… А ты и не понял. Анекдотов больше читай. Чувство юмора разрабатывай.

– Смешно, – с таким же мертвым выражением ответил ей и убрал руку от рукояти.

Усадил страдалицу за столик.

Черноволосая быстренько организовала кофе горячий и йогуртовый десерт – рыжая переключилась, меня отпустила, вцепилась в кружку. Отхлебнула хорошенько…

Сел напротив.

Ильич принес мешок со льдом, и я левую руку обернул им.

Хорошо…

Так и сидели.

С каждой минутой мне становилось лучше.

Черноволосая поставила широкую чашу с теплой водой и губкой, уселась на столешницу и начала аккуратно потекшую косметику смывать с лица рыжей; та и не сопротивлялась.

Я молчал пока лед таять не начал.

– Давайте по нормальному хоть познакомимся что ли, – добродушно предложил им. – А то неловко как-то себя ощущаю…

– Анастасия, – она черной косой взмахнула, когда обернулась ко мне.

Сохранил приветливое выражение, кивнул. Та вроде довольной моим поведением осталась.

– Ильич, – еще раз леший представился.

Ну это мы и так знали.

– Меня Михаилом звать.