Антимагистр Д.У.М.

Уверен, что вы найдёте моим талантам достойное применение.

Блин, противно-то как. Это я-то, весь такой независимый, предлагаю себя в услужение? Гадкое чувство.

С другой стороны, большого выбора у меня нет. А работать лично на императора всё же лучше, чем на какого-нибудь хитрого безопасника.

Государь не торопится отвечать. Смотрит на меня, будто оценивает за и против. Смотрю в ответ, но не в глаза, как завещал мне Игорь Тимофеевич, а чуть ниже.

— И чем же ты можешь быть мне полезен? — спрашивает, наконец, Пётр Романович.

— Сам пока не знаю, — позволяю себе улыбку. — Я ещё не до конца разобрался с тем, что умею. Могу разрушать чужую магию, вытягивать ману из людей и заклинаний, довольно жутким образом взаимодействую с белым сплавом…

— Всё это мне и так известно. Но ты опасен, Дима, — строго говорит император. — Крайне опасен. Стоит ли мне держать тебя на службе?

— А разве у нас нет на вооружении крайне опасных артефактов? Таких, что способны половину земного шара уничтожить?

— Артефакты не обладают собственной волей.

— Но те, кто их используют, обладают, — пожимаю плечами я. — Какая разница?

Чуть помедлив, государь соглашается:

— Разумно. К тому же, в тебе есть не только антимагия. Ты интересен и по другим причинам.

Нифига себе.

— Могу я спросить, по каким?

— Ты смог обратить неснимаемое родовое проклятие себе на пользу. Какой-то ритуал собственной разработки, не так ли?

— Так, — вынужден кивнуть я.

— Кроме того, ты после смерти возродился в новом теле.

— Понимаю.

Ещё как понимаю. Сначала государь спрашивает, что там после смерти. Теперь ему наверняка хочется исследовать меня, чтобы понять, насколько рискованно перерождение.

Владыка хочет себе вечную жизнь. Кто бы сомневался. Многие правители мечтали и мечтают о подобном.

— Вынужден признать, что ты действительно можешь принести пользу государству и мне лично, — говорит Пётр Романович. — Хочешь ли ты чего-то взамен?

— Для меня будет честью служить вам, государь.

— О ком речь?

— Майор Садеев и капитан Караева. Демоноборцы северного московского округа.

— Я так и думал. Они с прошлой жизни тебе помогают, не так ли?

— Да.

— Почему ты не упомянул другого своего друга? — вдруг спрашивает император.

Другого друга? О ком речь?

И тут же до меня доходит. Стыдно немного, но я почти о нём забыл среди всей круговерти.