Системная Паутина 3

Росчерк стрелы, светящейся изумрудным светом, прилетает откуда-то справа и втыкается китайцу в шею. Он тут же вырывает древко и вновь что-то орет. Не похоже, что его сильно ранило.

– Кх-х. Кх-х, – звуки выстрелов слышатся, как через толщу воды.

Я моргаю, пытаясь прогнать оранжевую взвесь. Из-за гранат я все ещё плохо вижу и слышу.

Внезапно тень ближайшего куста налилась мраком и глубиной.

– Дон! – как наяву пропела невидимая струна.

Из тени выскочил чёрный всполох. Пятно тьмы метнулось ко мне, в полете превращаясь в человеческий силуэт.

Сознание отстранённо фиксирует чёрный мешковатый комбинезон с глубоким капюшоном, похожий на костюм ниндзя. Незнакомец резко разворачивается, словно раскрывающаяся пружина. Его клинок, больше похожий на полосу мрака, несётся ко мне.

Ко мне приходит запоздалое понимание: ещё полсекунды – и меня разрубят на две части! Но всё, что я успеваю, – это рвануться вперёд и ткнуть кинжалом в чёрный провал под капюшоном.

Ниндзя не готов умирать, он пытается отпрянуть назад, да только слишком поздно.

Мой клинок втыкается в прозрачную плёнку защиты. Синяя вспышка от пробитой защиты бьёт по глазам. Через рукоять я ощущаю, как кинжал проникает в упругую плоть.

А в следующее мгновение в мою грудь как будто бьёт грузовик! Воздух единым махом вылетает из лёгких. Что-то чёрное проносится перед глазами. Мелькает синее небо, зелёные листья бьют по лицу, в ушах стоит треск ломающихся веток.

Ещё секунда полёта – и все замирает. Я оказываюсь в каком-то кусте, зелень заслоняет весь обзор.

Грудь захлёстывает волна жгучей боли.

– Бух! – звучит приглушённый взрыв.

Земля упруго толкает в спину, порождая новую вспышку боли.

– Кх-х. Кх-х. Кх-х. Кх-х, – где-то в фоне продолжает стрелять Белла.

Волна боли в груди концентрируется и становится невыносимой. Я замечаю капли крови на листьях передо мной. Сознание плывёт, стук сердца отдаётся в висках.

Я с трудом приподымаюсь, превозмогая боль, и смотрю вниз. Поперек мой груди тянется длинный разрез, сочащийся кровью. Воронёные стальные щитки на моей броне пробиты размашистым ударом.

Красный ручеёк из раны растекается по чёрной коже доспеха.

– Кхр-р, – я хочу выругаться, но из горла вырывается только сиплый хрип.

Боль переходит в онемение. Волной накатывает слабость. Запоздало вспоминаю, что всякие нинздя обожали использовать отравленное оружие. С трудом достаю из подсумка склянку с чёрным зельем. Снять пробку удаётся буквально чудом. Из последних сил заливаю горькое снадобье в рот.