Среди врагов

Иногда ей казалось, что старый полковник как бы слегка осуждает ее за что-то, словно бы она недостаточно оградила себя от возможности увлечь собой молодого человека. Это ее больше всего сердило. «Что я могла сделать с таким тупоголовым херувимом, склонным к тому же к философствованию?» – думала она, с некоторой даже враждебностью поглядывая на его почти наголо остриженный затылок.

– Итак, вы едете? – заговорила она снова. – Это решено?

– Да, княгиня, решено, и бесповоротно, – в первый раз прервал свое молчание Колосов и при этом даже головой качнул, как бы в подтверждение неизменности принятого им решения.

«Настоящий вербный ослик», – уловив это движение, подумала Двоекурова и вслух спросила, умышленно растягивая слова: – И по вашему мнению, это так необходимо? Не ошибаетесь ли вы и не лучше ли вам остаться?

– Нет, княгиня, – твердо возразил Иван Макарович, – не только не лучше, но даже прямо невозможно. Долг совести и чести требует, чтобы я как можно скорее уехал отсюда, где страдаю сам и заставляю страдать других.

«Ну не ослик ли? – внутренне закипая, думала Элен. – Великолепнейший экземпляр ослика и херувима, соединенных вместе, и что досаднее всего, воображает, будто совершает какой-то удивительный подвиг, с кадетской точки зрения».

Под впечатлением накипавшего в ней против него раздражения Элен заговорила немного резким, спешащим высказаться тоном:

– Простите, Иван Макарович, а по-моему, вы совершенно неправильно в данном случае рассуждаете. Долг вашей совести и чести, как вы выражаетесь, требует вовсе не того, что вы делаете.

Не ехать вам надо, а напротив, остаться. Сделать над собой усилие, выкинуть из головы блажь…

– Блажь?! – невольно, криком боли вырвалось у Колосова. Он вскинул на княгиню загоревшийся взгляд, хотел что-то сказать, но сделал над собой усилие, промолчал и только еще ниже понурил голову.

Княгиня между прочим продолжала, постепенно разгорячаясь:

– Да, блажь. Скажите, чего вам надо? Бог послал вам на вашем пути чудную девушку, да, чудную.

Верьте мне, я видела людей достаточно, по крайней мере, в десять раз больше, чем вы, и я вам скажу: таких девушек, как Аня, мало, очень мало. Бог с избытком наградил ее и душевными, и телесными достоинствами, любовь такой девушки – счастье, которым надо дорожить и гордиться, и это счастье выпало на вашу долю. Она любит вас, любит горячо, самоотверженно. Подумайте, какую боль причиняете вы ей! За что, по какому праву? Вспомните, чем вы обязаны ей.