Апология Чистого Разума

В свободной руке появлялся сначала плоский кусок древесины, а затем стопка квадратных листов бумаги.

И Зак вновь методично рвал бумажки одну за другой.

Сверху доносилось трепыхание косых парусов, так похожее на шепот знамен во сне. За бортом раздавался шум тяжелых бурлящих волн. Казалось, с каждой минутой они становятся всё темнее, приглушая цвет морской синевы. Вокруг открывался унылый серый пейзаж моря, от вида которого сердце глодала тревога.

«Приближается морской шторм. Сомнений нет. Хромая каравелла потонет, если не доберется до берега» — подумалось Актеону.

Он встряхнул головой, отгоняя пессимистичные прогнозы. Направился в жилые каюты, где нет ветра.

«Боже милостивая, ну и тоска. Скорей бы уже оказаться в Раме. Там хоть королевские дворцы теплые».

Тут же следом Актеона осенила другая мысль:

«Хочу сладкий зефир. С чаем».

Интерлюдия 1. Гаран и Зирана Шульц

Два года назад. 903 г.

Зирана сидела на табурете у точильного камня и со скрежетом точила алебарду.

Проходя мимо, Гаран кинул ей адамантовую перчатку и уселся возле камина.

— На, лови, кузнец просил передать.

Та принялась надевать и проговорила:

— Удалось у него выпросить ещё железных доспехов для манекенов?

Гаран уселся на ковер перед камином и вытянул руки над потрескивающим огнём.

— О-о, как только я зарекнулся о манекенах, так он меня чуть слюной не забрызгал. Говорит, и так задолбался по двадцать раз переплавлять один и тот же металл, а другого жалко. Мол, ни дня не проходит, как новехонькие тренировочные доспехи привозят ему в тележке, разбитые и смятые в труху.

— Вовт дувень, — пробормотал Зирана, прикусив зубами ремешок, чтобы застегнуть ремень от перчатки на запястье.

— А ты что думаешь, Линталия? — мягко спросил Гаран, когда ее миниатюрная версия появилась со вспышкой искр.

Птица распушила искрящиеся крылья и вытянула шею, принялась греться у камина. Услышав вопрос, она издала короткий соколиный возглас.

— Говорит, что тебе нужно почаще вылезать из тренировочного зала, а то без свежего воздуха у тебя голова дурнеет.

— Передай, чтоб она шибко тут не кукарекала.

— Она слышала. — Гаран поцокал языком. — Действительно, Линталия, зачем так грубо?

— Боже, Гаран, ты ведь понимаешь, что говоришь сам с собой? — Она подняла руку в перчатке над головой и попробовала сжать, чтобы прочувствовать силу. — Найди уже себе девушку вместо этой курятины.