Апология Чистого Разума

Ничего нельзя сделать. Только стоять и смотреть, как вокруг гибнут солдаты Легиона и Внешнего Трибунала. В наказание за его личный просчет. Один-единственный просчет, подпитанный чрезмерной самоуверенностью, стоил стольких жизней…

Кто-то нашел в себе последние силы и заполз под защиту барьера. В пяти метрах позади Актеона.

«С такими ранами ему все равно не выжить… — он попытался проглотить слюну, но в горле пересохло, — ну так нечего и смотреть», — и отвернулся, чтобы не провалиться под землю от горького чувства вины.

— Кардинал! Кардинал Сильвестр! — обратился он вдруг к своему защитнику, чего сам от себя не ожидал. — Почему? Почему именно один я? Вы могли бы спасти хотя бы немногих, что остались!

Он от всей души надеялся, что его слова не потонут в шуме вокруг.

— Почему только ты, Актеон? — вполоборота ответил кардинал. — Все просто: удерживать барьер такой плотности слишком тяжело. Чем больше площадь — тем меньше плотность. — По его щеке прошелся осколок, оставив неглубокую царапину.

— Ну и еще… Ты смог не просто наступить Шамахе на хвост, как все прочие до тебя. Ты смог знатно прихватить его за яйца. А это само по себе достойно уважения.

— Достойнее, чем спасти пару чужих жизней?

— Да.

А дождь из осколков все продолжался. Даже не приутих.

«Чёрт, — с досадой и гневом Актеон ударил себя в грудь, — да сколько у этой… Осколочной… брони еще слоев-то?»

Как раз столько, чтобы перебить всех, кого можно достать.

Он внезапно понял, что некоторое время находился в прострации, прокручивая детали своего давнего фиаско.

Несмотря на заслуженное тогда уважение Избранных, для Актеона это ощущалось именно как фиаско.

Он тряхнул головой, от чего зазвенели сережки на колпаке.

«Тогда весь мой план был рассчитан на то, чтобы догнать его, окружить и заставить сдаться. И у меня даже получилось прижать его к стенке… по крайней мере, я так думал. На самом деле Шамаха видел меня насквозь. Он сам загнал себя в окружение, чтобы избавиться от двух преследующих отрядов разом.

Как вообще можно было предугадать, что его доспех способен разлететься на осколки?.. А если это случится сейчас, на каравелле, то уже не будет неожиданностью… — его чистые серые глаза вдруг округлились, а руки вжались в перила. — Проклятье!»

— Уорвик! Зак! — закричал он и почувствовал, как засосало под ложечкой. — Кто-нибудь!.. Эй!..

Ноль реакции. Офицеры были заняты дракой, и голос капитана тонул в грохоте и лязге.

Нужно что-то придумать. Срочно.