Апология Чистого Разума

Тени прошлого

Адамантовая перчатка взялась за середину шеста, чтобы создать центр рычага. Бронированный сапог с силой пнул, — (*ПТЫК!), — длинный конец шеста в сторону. На другом его конце топорище срезало голову, точно нож — попку огурца. Брызнул фонтан крови.

Актеону оставалось лишь висеть на перилах верхней палубы и смотреть, как гибнут его подопечные. Иногда он подносил кулак ко рту, сдерживая рвотные позывы — не от вида хлещущей крови, а от действия ядовитого вещества в его теле. Первая помощь удалась.

Только вот, если Зак умрет в схватке, придется Актеону страдать до полного изнеможения.

Очередной офицер был добит резким движением. «Интересно, черт подери, — подумал Актеон, — догадывался ли он час тому назад, что погибнет так жесткого и бесцеремонно? Наверняка его мысли были настолько же далеки от этого, как один конец Кархелла — от другого».

(*Э-А-А-А!..), — с нижней палубы донесся предсмертный вопль.

Абсурдность происходящего натолкнула его на ещё один вопрос: «А мог ли кто-то вообще предугадать или представить себе всю эту картину, как наяву?»

Выбившись из окружения трех человек, Шипастая побежала в обратном направлении.

Она набрала скорость, завиляла зигзагами перед офицером, который закидывал её стальными ножами, — (*ВЩХ, ВЩХ, ВЩХ!), — но те пролетали мимо.

Она оттолкнулась носком от подбородка метателя, выгнула спину полукругом и описала в воздухе петлю. А когда офицер вновь оказался в поле её зрения — метнула алебарду. Пика пробила его нагрудный доспех.

Рывком подтянувшись за шест, Шипастая добила его коленом.

«Неправильные ты вопросы себе задаешь, Актеон Сельвийский, — обратился он к самому себе. — Правильнее было бы: не видел ли ты подобного прежде? Доспех. Ведь с чего-то вдруг ты называешь его Осколочным. Почему вдруг?»

Ответ он знал, и ответ ему не нравился. Словно маленький ребенок, который отнекивается от ложки с кашей, Актеон увиливал от собственных воспоминаний. Но как бы ребенок не брыкался, он в глубине души знал, что ложка все равно окажется у него во рту.

Такова участь стойкости людской воли.

И памяти.

Битва при Варкулетти.

Семь лет назад. 898 г.

Посреди обломков и свежих трупов стояла мрачная фигура, облаченная в доспех из вороненого металла.

Фигура вынула тройные когти из обмякшего тела. Оно упало навзничь к своим товарищам, с распахнутыми глазами. Десятки безжизненных глазниц застыли с выражением шока.

Убийца встряхнул оружие от крови и осмотрелся вокруг.