Апология Чистого Разума

В грузовом отсеке каравеллы офицер начал свои объяснения и расспросы. Матрос не стал слушать и убежал за подмогой, и спустя минуту Сервантеса вывели на палубу офицеры Иностранного Легиона. Не считая серого льняного плаща с капюшоном, он оказался совершенно нагим. Хэнрико де Мальтинск, который знал его ближе остальных, задал кучу личных вопросов в качестве проверки. И Сервантес ответил верно, без единой ошибки, словно помутнение рассудка никогда его не касалось.

«Итак, — заключил Актеон, — либо плащ имеет доступ к воспоминаниям жертвы и притворяется Сервантесом, либо плащ вдруг перестал управлять его телом.

Но тогда по какой причине?..»

— А он помнит, как вообще попал на борт?

Нет. Сервантес помнил лишь как взял в руки плащ, а затем — провал в памяти. Он очнулся в кромешной темноте на борту каравеллы, когда по его ноге взобралась жирная крыса.

Матрос это подтвердил. Он спустился в грузовой отсек, когда оттуда донеслись глухие удары. Сервантес раз за разом избивал мертвую тушку грызуна.

Сервантес с детства до смерти боялся крыс и мышей, о чем до этого знал лишь офицер Хэнрико.

«Теперь я уверен, — мысленно рассудил Актеон, — что это действительно Сервантес, а не Relicto Morten. Его реакция вызвана страхом, о котором ведал только один человек среди отряда Легиона… А может, это произошло по воле плаща-реликта, который отпустил над ним контроль?»

Сейчас Сервантес находится возле главной мачты под наблюдением. Офицеры Легиона в напряженном молчании ждут капитана Актеона.

Матросы ворчат, так как заминка мешает нести службу на корабле, но не выражают открытого недовольства.

— Однако, — завершал Гильермо, приложив кулак к груди и отведя взгляд, — мне неудобно перед товарищами по оружию, что заставил их так долго ждать в напряжении духа. И стыдно перед вами, ведь я нагло ворвался в вашу обитель. Поэтому, прошу вас, капитан Актеон, проследуйте на палубу. Эта просьба не имеет отлагательств.

— Хорошо, отправляюсь сию же минуту, — сказал Актеон и быстро зашагал к выходу.

Но перед тем как открыть дверь, обратился к офицеру: — Послушай, не стоит стыдиться и зажимать себя. Ты не виноват, что попал в такое затруднительное положение. Все в порядке.

— Спасибо…

— А теперь идем. Предстоит разгрести это дело.

На палубе они оказались в считанные минуты. Актеон подошел поближе, распихав шептавшихся офицеров, и увидел Сервантеса собственными глазами. Тот сидел, скрестив ноги, и держал руки поднятыми.