Апология Чистого Разума

В переулке это вскрытие реликтовика произошло вместе с тем, как офицер Сервантес исчез с плащом на руках. Он вошел в невидимость, воспользовавшись способностью реликта, хотя не предрасположен к его владению.

Странно еще то, что Сервантес не рассчитывал пропадать так внезапно и никогда так не улюлюкал. Реликтовик, когда мы дрались в пустой комнате, улюлюкал точно так же.

Между вскрытием реликтовика и исчезновением Сервантеса есть определенная взаимосвязь, я это чувствую. И то, и другое произошло внезапно и одно время.

Словно попытка снять плащ с реликтовика привела к его внезапной гибели, а сам плащ обвился вокруг своего нового владельца. Как живой.

Перекинувшись на нового владельца, плащ зашился сам собой. А прежнее тело реликтовика перестало поддерживаться в целостности за счет второй способности. Похоже на эффект бессмертной жизнедеятельности, если я даю правильное определение.

Итак, если собрать все до кучи, то Сервантес попытался снять плащ с реликтовика. Плащ ожил и сам перекинулся на нового владельца.

Сервантес заулюлюкал и исчез под эффектом невидимости, а это буквально поведение и способности прежнего реликтовика».

Поразмыслив еще некоторое время, Актеон пришел к единственному верному выводу:

«Выходит, что Relicto Morten — это далеко не человек, который владеет плащом-реликтом. Наоборот, это плащ-реликт, который завладевает людьми».

Спустя несколько часов, после обеда, боцман предупредил весь экипаж каравеллы, что в ближайшее время капитана Актеона тревожить не стоит. Нарушать табу никто бы не осмелился.

Если тому было дорого его офицерское звание в Легионе.

Расслабленно откинувшись в кресле, Актеон отпустил мысли и погрузился в темноту. На протяжении десяти минут сон втягивал его все глубже и глубже, словно по крутой спирали в глубокую бездну. Сознание отходило на задний план, а подсознание окуналось в черную эмульсию.

Наконец, Актеон предстал перед пятью Избранными. Он стоял в боевом облачении под лучом белого света. Доспехи поблескивали и выглядели настолько идеально, насколько могли выглядеть в принципе.

Вокруг его окружала непроглядная тьма и величественно развешанные фиолетово-золотые знамена Магистрата. Судя по голосам Избранных, из темноты говорили настоящие исполины. И каждая фраза сопровождалась, вибрациями, подобно разводам на поверхности воды.

По обычаю, начал Актеон:

— Актеон Сельвийский приветствует вас, Верховный Совет Избранных! — и отсалютовал, стукнув по груди кулаком и убрав предплечье другой руки за спину.