Священный клинок бессмертных

Если, конечно, эта Кветка-дьяволица будет достойна.

– Сначала нужно одолеть дьяволицу, – через силу проговорил Тимьян. Его всего трясло. Он держал кинжал обоими руками, словно в нем заключалось его спасение.

– Посмотрим, посмотрим, – спокойно ответил Туут. – Запомни, низший: внимательно слушай мои команды и незамедлительно выполняй. Понял? От этого зависит твоя жизнь. И смотри не вырони бледу. Если сделаешь последний рез, она будет твоя. Но выбирать будешь ты. Ежели сочтешь, что она и впрямь дьяволица… отправим ее по другому адресу.

Туут скинул с себя рясу, оказавшись в одной лишь засаленной скрученной повязке вокруг чресел. Сухое – ни единой капли жира! – и обильно отмеченное сеткой многочисленных шрамов тело перечеркивали тонкие кожаные ремни с металлическими кольцами. В одно из таких колец, видимо, и всовывался кинжал. Туут был очень худ, но имевшиеся мышцы, туго опоясанные жилами, производили впечатление каменных. И самое главное: всюду – от шеи до запястий – тело покрывали крошечные татуировки, крючочки, похожие на запятые.

Обнаженное тело старика определенно произвело на зрителей впечатление. Постепенно шум стих. И только два слова доносились со всех сторон:

– Это же бессмертный! Бессмертный! Это арха! Арха! Бессмертный! Он же из бессмертных? Тот самый! Арха! Арха! Арха!..

Тем временем Туут снял с навершия палки тряпку, положил ее на рясу и неожиданное вынул из палки… меч. Тонкий, прямой и острый, как бритва.

– Это тоже бледа? – спросил Тимьян.

– Нет, низший. Не бледа. Это – мера смерти. Этот меч для тех, кого нельзя отправить ни к благословенному Ии, ни к демону плоти.

– И куда же он отправляет?

– В небытие. В пустоту. И это самое худшее, что только есть. И вот в этом и состоит наш выбор. Либо бледа, либо меч. Сними, кстати, одеяние – легче будет двигаться.

Тимьян отрицательно помотал головой, продолжая нервно стискивать бледу.

– Твоё тряпье – не доспех, оно тебе ничем не поможет, – сказал Туут. – Снимай. Нет? В одеянии спокойнее? Ну, как знаешь. Готовься, вот и она.

Наконец, Кветка вступила на арену. Высокая, крепко сбитая женщина, – ростом чуть меньше Свева – шла медленно, пружинисто, слегка согнувшись, прямо как настоящая хищница и глядя по сторонам своим единственным глазом, горевшим глубоким синим цветом. По трибунам прошелестели горячие шепотки.