Чёрный хребет. Книга 2

До тех пор, пока они стоят на месте, кажется, что я нахожусь внутри картины, изображающей середину битвы.

– Какова моя роль в этом сражении?

Всё время мира у меня в руках, поэтому я могу оглядываться по сторонам и разговаривать с собой, пока не надоест. Пока окружающие замерли в боевых позах и не шевелятся, я в безопасности.

– Идеальным вариантом было бы остановить сражение, правильно? Но я на такое не способен. И что в итоге остаётся?

Я помогаю своей группе в надежде, что они меня отпустят, когда враги будут убиты.

Но стоит ли мне им помогать? Я могу прямо сейчас покинуть битву и гарантированно останусь жив. Но если убегу, все эти люди, защищавшие меня от смерти, сами погибнут. Насколько я эгоистичный и неблагодарный человек, чтобы оставить их в беде?

Совсем не такой.

Я не позволю агрессивной части Дигора убить ни Хуберта, ни Длехи с сыновьями. Ни Майру... за девушку я готов встать горой. Ты в ответе за тех, кому читал стихи. Эта связь даже крепче, чем родственная.

– Значит, надо побеждать.

Беру копьё двумя руками и с силой всаживаю остриё в кисть одного из врагов напротив нас.

Теперь время снова ограничено и у меня всего несколько секунд, пока жемчужина не истощилась и время не возобновило свой ход.

Ударяю по руке каждого врага, это гораздо быстрее выведет их из строя, чем удар в ногу. И не так летально, как удар в живот. Я успеваю нанести раны девятерым, прежде чем окружающий мир возвращает краски.

И вместе с цветами возвращаются крики.

– Сдохни, тварь! – кричит кто-то возле меня.

Неожиданно для моих союзников, первый ряд врагов перед нами опускает оружие.

Кто-то роняет, кто-то держит ослабевшей хваткой. И вот наши силы снова равны. Эффект получился даже лучше, чем если бы я убил этих девятерых. В смятении они пытаются поднять оружие, но получают удары в плечи, в грудь. Некоторые разворачиваются и пытаются убежать, устраивают суматоху с задними рядами.

– Наступаем! – кричу.

Иду в атаку, отбиваю нацеленное на меня копьё и сам бью в ответ. Каменный наконечник вспарывает рубаху на груди мужчины, и без того покрытого кровью, входит в мышцы груди, но упирается в рёбра.

Боль, должно быть, адская.

Справа от меня Стеш, сын Длехи, тычет в копьём своего противника, но ему не хватает сноровки.

Сражение Дарграга с Фаргаром происходило совсем иначе: там я доверял своим товарищам, они выполняли свои роли слаженно и без объяснения каждой мелочи. Здесь же приходится следить не только за противником, но и за своими.

– Защищаем друг друга! – кричу.