Чёрный хребет. Книга 2

лет двадцать назад? Я заходил в гости, мы напились и резались в манкалу несколько часов к ряду. И я все партии проиграл. Все до единой, даже одну жалкую не смог взять.

На это старейшина никак не ответил. Он лишь молча смотрит в доску и никуда больше. Его совсем не интересует игра и ввязался он в неё только для того, чтобы обыграть Длехи. Как только турнир завершится, староста больше не притронется к шашкам.

– Этот чужак оказался тем ещё сюрпризом, – продолжает Длехи. – Мало того, что три Дара при себе имел, так ещё и вон какие игры знает.

– Единственный сюрприз, что он до сих пор жив, – отвечает старейшина.

Стою за спинами остальных и не знаю, как мне себя вести. Любое неправильное слово может привести к моему телу, болтающемуся на пике. Вот и молчу. Не стоит лишний раз открывать рот, когда не просят.

Майра кладёт руку мне на плечо. От этой молчаливой поддержки мне становится спокойнее.

– А знаешь, кому эта игра точно бы понравилась? – спрашивает Длехи.

– Теряюсь в догадках.

– Моей сестре.

Малейший шёпот в толпе прекращается, теперь все следят за игрой в полном молчании. Две группы людей, стоящих отдельно друг от друга, а в середине – стол с двумя игроками.

– Мы с Кадной каждый свободный вечер проводили за настольными играми, даже выдумывали новые. Мы создали столько хороших, увлекательных игр. Некоторые из них я до сих пор помню. Например, такая: мы разделяли доску на два блока, большой и малый, соединённые мостиком. Мы ставили деревянные фишки в маленький блок и отправлялись на большой блок за сокровищами.

Старейшина с отсутствующим видом сидит на лавке и молча двигает камни. Для меня слова Длехи ничего не значат, но старика, кажется, задевает.

– Помнишь Кадну? – спрашивает Длехи. – Она ещё была твоей женой.

До ответа Трогс не опустился.

– Кадна... у меня осталось о ней столько хороших воспоминаний. Наверное, каждый брат может так сказать о сестре.

Несмотря на улыбку и спокойный тон, с которым Длехи вспоминает сестру, чувствуется, что он на взводе – рана в душе не даёт покоя. Староста сидит, не шевелится. Он сейчас тоже где-то в пучинах воспоминаний, плавает по своему прошлому и представляет, как всё могло сложиться.

– Он говорит о твоей матери? – спрашиваю.

– Да, – отвечает Майра.