Чёрный хребет. Книга 2

Они видели, как мы сразили вражеское войско, и теперь хотят узнать, как нам это удалось. Я не против попасть к ним в деревню, но случиться это должно на моих условиях: мы придём сюда всем нашим войском и потребуем переговоров, чтобы общаться на равных. Не должно быть такого, что я сижу связанный, а в Дигоре мне угрожают и навязывают свою волю.

Никакого союза из этого не выйдет.

«Спи, Хуберт, – думаю. – Не просыпайся».

Приподнимаюсь чуть выше. Храп у Хуберта не сильный, но вполне ощутимый. Я встречал людей, что трубят во сне так сильно, что можно подносить бокалы к лицу и они будут лопаться от резонанса.

Первое дело – избавиться от верёвки.

Шарю вокруг, ищу булыжник с острой кромкой, но, как назло, все камешки до единого гладкие и круглые, некоторые и вовсе рассыпаются, если сжать посильнее. Нужно взять два больших и стукнуть их друг о друга, чтобы один из них треснул и раскололся.

«Можете не беспокоиться, – думаю. – Если вы ничего не видите и ничего не слышите – ничего не происходит».

Поскольку мои руки стянуты за спиной, операция многократно усложняется.

Очень малый простор для движения и малая зона поиска. Приходится ёрзать на месте и поворачиваться во все стороны.

Наконец, под руку попадается подходящий кварцит: кривой и с зазубринами в нескольких местах. Ложусь обратно на бок и аккуратно вожу его краем вдоль верёвки.

Стоит Хуберту перестать храпеть – останавливаюсь и я. Как только он продолжает – возобновляю побег. Льняные верёвки не настолько прочные, как нейлоновые и капроновые в моём мире.

Их нельзя использовать в альпинистских целях, поскольку они легко могут порваться. Они гниют, плесневеют, привлекают грызунов и плохо переносят влагу. В быту ими пользуются с аккуратностью и стараются вязать так, чтобы ничто о неё не тёрлось.

Несколько минут спустя путы рвутся и руки больше ничто не стягивает. Никто не заметил моих действий.

«Вам стоило выставить дозорного, ребята».

Пусть я безоружен, но всё ещё представляю опасность. Следом за руками я распутываю ноги и теперь полностью свободен.

Я могу прямо сейчас встать и уйти – никто меня не найдёт в такой темноте. Пока Хуберт с Майрой будут искать инструменты для розжига факела – пройдёт уйма времени. И это при условии, что у них вообще есть факел.

Но уходить я не хочу.

У Хуберта остались две мои жемчужины, и я ни за что их не оставлю. Пусть забирает железяки, выкую ещё метательных ножей, красивее и с лучшим балансом. Но жемчужины… Ради одной только жёлтой я готов рискнуть собой.