Чёрный хребет. Книга 2

Медленно, со скрипом натягивается тетива толщиной с большой палец на ноге. От одних только звуков дрожь пробирает. Даже приблизительно не представляю, какая энергия таится в этом механизме. Выпущенная стрела легко пробьёт навылет любой из здешних домов.

– Приготовьтесь, – говорю.

Вот-вот состоится битва.

Мои люди напряжены.

То, что произойдёт через несколько минут – нельзя назвать ни красивым, ни величественным. Это грязная, отвратительная работа, которую никто не хочет делать, но иногда нужно смириться и закатать рукава.

Победим Гуменд и навсегда обезопасим нашу землю от дикарей и их налётов. Последний очаг хаоса будет уничтожен.

Остаётся лишь надеяться, что мы не заплатим за это своими жизнями.

Чувствую, как мандраж поднимается к груди. Точно такое же чувство было во время предыдущего сражения: ощущение смертельной опасности, от которой тебя могут спасти только собственные навыки. И немного удачи, конечно же. Куда без неё?

– У меня одной руки трясутся? – спрашивает Зулла.

Всегда ценил её за прямоту.

– Не только у тебя, – отвечает Брас.

Люди в толпе тихо переговариваются. Невозможно стоять перед вражеской деревней и оставаться хладнокровным. В конце концов, это может быть последний день в твоей жизни.

– Напомни, почему мы здесь собрались? – спрашивает Арназ.

– Чтобы убить всех, кто нам не нравится, – отвечает Хоб.

– А, тогда ладно.

Арназ собирался усмехнуться в своей ехидной манере, но улыбка получилась безумная. Нельзя всерьёз смеяться над смертью, всегда на заднем плане останется чувство тревоги и обречённости.

– А фаргаровцы-то не переживают, – говорит Вардис. – Посмотрите на них, сидят там, будто никто из них не собирается сегодня умирать.

– Гарн, – говорит Зулла. – Ты подумал, что мы будем делать, если эти суки нас кинут?

Девушка задала вопрос, который беспокоил каждого присутствующего больше всего. Он вызвал лёгкий ропот среди соплеменников. Этот вопрос тревожил меня всё это время, но я не отправился бы в поход, полностью полагаясь на слово Дверона.

– Будем продолжать сражаться, – отвечаю. – Приложим двойные усилия.

Смотрю, как дарграговцы выполняют суетливые ритуалы, чтобы справиться с беспокойством. Кто-то поправляет завязки брони, кто-то разминает запястья, кто-то сидит с закрытыми глазами. И ни один из них не оборачивается, разглядывая путь к отступлению.

Похоже, мне и правда верят.

Доверяют даже свои жизни.