Чёрный хребет. Книга 2

Друзья вокруг, я молод, здоров, и у меня нет никаких серьёзных забот. Прямо сейчас я нахожусь в живом воспоминании.

Зачем куда-то спешить? Мы можем сидеть здесь сколько угодно и просто болтать.

Веселиться.

Смеяться.

– Знаете, что самое смешное в Сарготе? – спрашивает Хоб. – Эта его болтающаяся походка. Он будто бы постоянно идёт против ветра, который дует только для него.

Парень очень комично изображает странную манеру передвижения Саргота, приукрашивая каждый шаг, который он делает. В моём мире это называют «походкой моряка», когда человек широко расставляет ноги и в любой момент готов к тому, что опора уйдёт из-под ног.

Все смеются и я тоже смеюсь.

Мы играем в словесные игры, пока сильная жара не уступает место лёгкой жаре.

Воспоминание окончено, наступает реальность.

Мы выдвигаемся и долго идём вдоль хребта, пока я не натыкаюсь на знакомую дорогу, по которой меня когда-то вёл Хуберт.

– Осталось где-то часа четыре, – говорю.

– Не успеем, – замечает Брас. – Надо устраиваться на ночлег.

Несмотря на уверенный вид, по лицу можно понять, насколько он устал от долгого марша в полном боевом облачении. Крупные ребята никогда не были выносливыми. Думаю, когда мы вернёмся обратно в Дарграг, он попросит уменьшить количество стальных пластин в доспехе.

Спим под открытым небом, по очереди выставляя часовых.

Наутро мы выдвигаемся в последний бросок перед союзной деревней. Дигор, встречай своих единственных друзей.

– Так и должно быть? – удивлённо спрашивает Арназ, глядя на человека на пике.

– Не совсем, – говорю. – Видимо, они не успели снять все тела...

Пик с мертвецами действительно стало гораздо меньше, но, присмотревшись, я вижу совсем свежее тело голого, рыжебородого мужчины.

Крик ужаса.

– Бежим! – кричу.

Мы мчимся к Дигору и на пути не видим ни одного человека на посту. Множество мест, откуда хорошо можно вести стрельбу и все они пустые. Неужели жители опять столкнулись в застаревшей ненависти и продолжили убивать друг друга, не в силах успокоиться хотя бы на несколько дней.

Врата деревни распахнуты, а внутри...