Наследники богов

В противоположной стене атриума виднелась высокая дверь, загороженная широкой раздвижной перегородкой-«гармошкой», за которой скрывался кабинет патриция. Послышался скрип, и перегородка чуть отодвинулась, выпуская в атриум личного раба Навия Флавиуса. Выйдя на середину зала, старый раб с важным видом оглядел просителей. Трое мужчин в тогах тут же приблизились к нему и, сунув ему в ладонь несколько монет, что-то шепнули. Раб, в отличие от господина не терзавший свои щеки ежедневным бритьем, довольно огладил седую бороду и, сунув монетку за пояс, провел их в кабинет.

 

Гектор привык к ожиданию. Да что там, ожидание составляло львиную долю его работы. Выбрать подходящий момент порою было не менее важно, чем нанести сам удар. Но сейчас все зависело не от него – царем и богом этого царства был верный раб патриция, вызывавший просителей в кабинет господина. И очередность этого потока предугадать было невозможно. Конечно, можно было сунуть ему в руку монетку, как это сделали те трое, но это бы противоречило его нынешнему облику, что могло привлечь внимание бродивших по атриуму наемников.

Лучше затеряться в массе других просителей и ждать своей очереди. 

Присев на корточки у стены, Гектор меланхолично уставился на плывшие в глубине бассейна отражения облаков и лазурного неба. Подобно огромному зеркалу, вода отражала во все стороны утренний свет, наполняя зал особым сиянием, еще больше оживлявшим этот своеобразный искусственный сад.

На специальных столиках у бассейна был выставлен напоказ серебряный сервиз с удивительно тонкой гравировкой, неизменно приковывавший к себе восхищенные взгляды гостей и просителей Флавиуса. За этими сокровищами бдительно присматривал специальный раб – не дай боги приделают серебру ноги…

Трое мужчин вышли из кабинета Флавиуса часа через пол, следом раб пригласил женщину с ребенком. Эти не задержались там и минуты – получив причитающуюся мелочь, женщина с робкой улыбкой и блестевшими на глазах слезами благодарности выскочила из кабинета и заспешила к выходу, словно опасалась, что патриций передумает и отберет у нее полученные медяки.

Время приближалось к полудню, а очередь просителей истаяла лишь на треть. Гектор закусил губу. Обычно Флавиус принимал просителей только до обеда, и те, кто не дождались своей очереди, вынуждены были ждать следующей недели.