Воин Забвения. След бури

Судя по всему, никакой стражи тут не было, и появится она нескоро.

– Мы с ней по-хорошему, а она сразу стражу… – укоризненно покачал головой кудрявый. – Вот все вы бабы такие.

– Ты с ней полегче, а то вдруг она такая же, как та, – медленно подходя к Гесте, усмехнулся мужик со шрамом.

– Да не…

Незнакомцы начали смыкать круг. И какие у них были намерения, оставалось только гадать. То ли ограбят, то ли ссильничают прямо тут, в снегу под забором. Сначала один, потом второй и третий. А может, и то, и другое сразу.

Хотя таких случаев в Кирияте, как говорили, отродясь не бывало. Воровали на торгу по мелочи, срезали кошели – куда ж без этого? Но дружины в городе теперь нет – а это могло прибавить всякому сброду смелости.

Геста, закусив губу, только и успевала крутиться, как волчок, чтобы вовремя заметить опасность. Но, как на зло, отступать было некуда. Она рванулась наобум, пытаясь проскочить между мужиками, но кудрявый с хохотом легко её поймал.

– Да ты постой. Я только пощупаю слегка и отпущу.

Его широкая ладонь юркнула под плащ и тулуп, уверенно нашарила на поясе набитый монетами кошель. Сбоку подоспел тот, что с порванной ноздрёй, и для верности крепко обхватил Гесту под грудью.

– А пахнешь-то ты славно, – шепнул он на ухо. – Прям как пирог. Бабка моя пекла, бывало.

Другой рукой он рванул платок с её головы. Шею защекотала борода и изрядно отдающее луком дыхание. Геста тихо завыла от парализующего страха, её начало тошнить.

– Не трожь, – недовольно буркнул кудрявый.

– Тебе мало уроков было? Лучше корзину проверь.

Тот быстро повиновался – и сразу стало понятно, кто и в их шайке главный. Третий же продолжал стоять в стороне и настороженно оглядывался. В корзине ничего полезного для воров не нашлось. Но Гесту для верности обшарили всю с ног до головы: залезли и под подол, расстегнули тулуп. Вряд ли они надеялись найти что-то ещё – толстого кошеля было им вполне достаточно. Они в своё удовольствие просто хватали её за всё, что попадалось под руки.

Геста только глотала злые слёзы, боясь сопротивляться – как бы не нажить чего похуже. Судя по тому, что ощупывали её с всё большим рвением, тати уже вот-вот готовы были пройти против своих же правил.

– Мужики! Идёт кто-то, – бросил третий. – Закругляйтесь.

Отступив, в мгновение ока вся шайка скрылась в темноте. Остались только следы их грубых лап по всему телу. Дрожа от омерзения, сквозь размытую пелену слёз Геста разглядела, что вдалеке идёт кто-то ещё.