Поющие во Тьме

Фольтест поспешил отскочить в сторону.

— Один вопрос, — остановился Покинутый, — что будет с этой девушкой?

На лице графа отразилось удивление.

— А тебе не всё равно, милейший?

Агно задумчиво покачал головой и молча вышел из комнаты.

— Дорогу показывать не нужно, — донёсся снаружи его голос.

В ту же секунду в кабинет вбежала Мила, всем своим видом напоминая разъярённую тигрицу, у которой отобрали её чадо. В глазах девушки бушевал гнев, руки были сжаты в кулаки.

— Я всё знаю, — закричала она, уставившись на графа.

— Вы ненавидите сына за то, что он не совершал. Вы эгоистично вините его в смерти леди Эйвил! И поэтому по какой-то чудовищной логике вы решили избавиться от ребёнка. В первый раз у вас ничего не получилось, потому что я проснулась. Но вы не успокоились, нет. Наняли какого-то душегуба, чтобы он исполнил вместо вас это мерзкое…злодеяние.

— Мила, успокойся.

— Нет, я не стану успокаиваться, — в отчаянии заламывая руки, крикнула девушка. — Сегодня я покину Тарагоф и направлюсь в Картузан.

В столице я добьюсь того, чтобы император выслушал меня, и тогда…

— Ты угрожаешь мне? — граф приподнял одну бровь. — Это напрасно. Советник, вызови Трюша, немедленно.

— Я здесь, — раздался почтительный голос. — Ваш гость уже ушёл, и я подумал…

— Заткнись, сквайр. Препроводи эту особу в самый холодный и дальний каземат. Она только что совершила на меня покушение. А вот и оружие, — в руках графа оказался стилет, который он на всякий случай ранее положил в свой карман, надеясь в случае чего отбиться от Покинутого.

— Мила пыталась вас убить? — недоверчиво протянул Трюш. Шрам на его лице от волнения покраснел.

— Фольтест свидетель, — жёстко рявкнул Ксеноф. — А теперь выполняй моё указание.

Трюш недоуменно пожал плечами и шагнул к девушке. Когда его сильные пальцы сжали тонкую руку, она отчаянно закричала и попыталась вырваться. Но силы были неравны. Вскоре в комнате остались только граф и его советник.

— Наконец-то, милорд, — довольно потирая руки, протянул Фольтест, — наконец-то мы избавимся от этой фрейлины.

Она никогда мне не нравилась.

— Закрой свой рот, старик, — граф обернулся к советнику. Лицо владыки Криниспана ужасало, губы подрагивали, ноздри раздувались, словно у хищного зверя, а в глазах притаилось бешенство. — Иди вниз и проследи, чтобы ни одна живая душа не узнала о том, что здесь произошло. Всех, кто распускает слухи, сразу отправляй на дыбу. Ясно тебе?

— Да, мой господин, — советник склонил голову, — я всё сделаю.