Поющие во Тьме

Кион-Тократ желает заполучить своего ученика, вы желаете отдать своего отпрыска. Каждое найденное нами дитя получает новое имя и проходит полный курс мутагенной адаптации. В итоге появляется совершенно новый человек, навсегда потерянный для своих родных. Именно это, насколько я понимаю, вам и нужно?

— Ты умеешь убеждать, Покинутый. Но всё-таки, что мешает мне просто убить своего… отпрыска?

— Вы уже пытались сделать это, и у вас ничего не вышло, — внешне Агно казался спокойным, но Фольтест подметил, что тот внутренне собрался, готовый пойти на всё ради спасения ребёнка.

И советник мысленно взмолился, чтобы Ксеноф прекратил дразнить этого человека.

— Хорошо, — согласился граф, — ты убедил меня.

Никто не обратил внимания на старика, облегчённо выпустившего из лёгких струю воздуха.

— Рад слышать это, — расслабился Агно. — Не могли бы вы утолить моё любопытство и ответить на один вопрос?

— Какой? — недружелюбно спросил граф.

— Что помешало вам? Я имею в виду, убить сына?

Ксеноф вздрогнул. События той ночи навсегда отпечатались в его памяти.

— Он, — граф непроизвольно понизил голос, — использовал некий трюк с глазами. Не знаю, что это было. Я видел Тьму, или Тенебрис, как тебе угодно. Она была в нём, или он сам был ею, после долгого заточения воплотившись в физическом теле. Не знаю, как это объяснить иначе. Тьма явилась в наш мир, чтобы разрушить его, и я едва не ослеп, — Ксеноф замолчал, собираясь с мыслями.

Покинутый сразу же понял, о чём идёт речь.

— Вот как! Тогда скажу вам, папаша, у вас действительно особенный ребёнок.

Этот трюк, как вы выразились, ничто иное, как«Oculi mortis», двеомер, более известный как Заклятие Кровавого Рогула третьей степени. Это секретная техника, которой владеют далеко не все в Ордене. Похоже, любезный граф, ваш сынок обещает стать гением.

— Мне это не интересно, — оборвал Ксеноф. — Забирай его наконец и проваливай уже из города. А я постараюсь забыть обо всём случившемся. Надеюсь, однажды я проснусь и поверю в то, что это был всего лишь дурной сон.

Фольтест, принеси сюда Деймоса.

Старик тяжело поднялся, с трудом подавив стон.

«Ситас побери, — подумал он, — я уже не мальчик, чтобы бегать по замку, исполняя поручения. Тьфу!».

Советник вышел, и граф остался наедине с Покинутым. Оба молчали, рассматривая друг друга тяжёлыми взглядами.

— Я тоже хочу кое-что узнать от тебя, — внезапно сказал граф.

— Попытайтесь, — улыбнулся Агно. Его улыбка была холодней, чем лёд, который Ксеноф добавлял в горячительные напитки.