Поющие во Тьме

Благо рядом находилась оранжерея, в которой были собраны редчайшие цветы и растения Саул Тай. Под благодатными солнечными лучами, попадавшими в оранжерею через стеклянную крышу, они пестрели многообразием красок, среди которых выделялись пурпур и сочная зелень.

Сладостные воспоминания, несущие горечь, вновь затопили разум графа. Именно его покойная супруга, любимая Эйвил, устроила в замке этот хоровод растительной жизни. Она лично, при помощи лучших садовников Арканской империи, готовила почву для растений, удобряла её особыми составами, выписанными из Картузана.

Затем цветы скрупулёзно высаживали в неё, укрепив предварительно особые термодатчики, чтобы создать для каждого растения свой микроклимат. Под неустанным надзором Эйвил оранжерея за год превратилась в прекрасный уголок замка, в котором любили отдыхать все придворные Ксенофа. Вот и сейчас граф заметил под карликовой пальмой главного управителя балов, флиртующего с молоденькой служанкой.

Старый волокита не сразу увидел своего господина, а лишь когда тот приблизился к нему почти вплотную. На лице Ксенофа застыла безмолвная гримаса ярости. Он был вне себя из-за того, что кто-то посмел нарушить, пусть и невольно, его уединение.

— О, милорд, прошу извинить меня, — испуганно вскинулся придворный. — Я не ожидал, что вы… Надеюсь, Ваша Светлость не против того, что мы с Люси проводим здесь время… Ну, вы понимаете, господин.

— Пошёл вон, ничтожество, — взорвался граф. — Мерзавец! Как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне?

— Милорд, простите меня. Я… — придворный затрясся и вконец потерял голос. Вид взбешённого хозяина привёл его в трепет.

— Ты всё ещё здесь? Уматывай прочь со своей девкой, пока я не вышел из себя.

Управитель балов подхватил служанку под руку и поспешил ретироваться. Взгляд Ксенофа, посланный ему вслед, не сулил ничего хорошего.

— Вот же пес, — ещё раз прорычал граф, а затем забыл о несчастном.

В оранжерею вернулась тишина, которая принесла с собой дурные мысли. Внезапно Ксенофа обуяла ярость. И на этот раз приступ был куда сильнее, чем минутой ранее. Он не мог больше выносить разлуку с любимой, тем более, здесь — в месте, где её присутствие было столь явственным, что пробирала дрожь.

— Почему, Эйвил? — закричал граф, вне себя от горя.