Поющие во Тьме

Тем временем глаза графини закатились, а рот искривился в гримасе боли.

— Пора, госпожа. Тужьтесь, что есть мочи.

Эйвил стиснула кулаки и сделала неимоверное усилие.

— Хорошо, но надо ещё, — вскричала повитуха. От её былого спокойствия не осталось и следа.

Графиня откинулась на подушки, тяжело дыша. По лицу струился пот, волосы растрепались, словно от ветра.

— Не могу больше, — прошептала она.

— Можете, — заявила старуха, — и сделаете.

Эйвил совершила ещё одно усилие, и боль резанула её, словно раскалённым ножом.

— Отлично, у вас получается. Ещё.

Эйвил заскрежетала зубами и повторила толчок.

— О, Рохана, он сейчас появится, госпожа, — закричала Мила. — Осталось совсем немного, напрягитесь.

Последнее усилие, и воздух в спальне разорвался от пронзительного детского крика. Эйвил обессилено лежала в кровати и не могла даже приподняться, чтобы увидеть собственного ребёнка.

— У вас сын, госпожа, — раздался ласковый голос Милы. — Сейчас вы его увидите.

Повитуха обрезала пуповину новорождённого, омыла его скрюченное тельце тёплой водой и завернула в махровое полотенце.

— Вот он, графиня. Ваш малыш.

Эйвил получила в руки небольшой тёплый комочек, из которого выглядывало личико, безобразное, как и у всякого новорождённого. Однако молодой маме оно показалось самым прекрасным на свете. С любовью прижав комочек к груди, графиня счастливо вздохнула. Младенец словно почувствовал счастье матери и перестал кричать.

В этот момент акушерка забеспокоилась. На простыне продолжало растекаться кровавое пятно.

— О, милосердный Ямат, — испугалась старуха. — Мила, быстрее, неси ещё воду, и полотенца. Как можно больше полотенец.

— Что случилось? — всполошилась главная фрейлина.

— Кровотечение продолжается. Его необходимо остановить.

Графиня открыла глаза. Её слегка знобило, на коже появились небольшие пупырышки, а мысли начали разбегаться по всей голове, словно она здорово перебрала с молодым вином.

— Не надо беспокоиться, мои хорошие, — тихо прошептала Эйвил. — Я знала о том, что умру во время этих родов.

Душу старухи обуял дикий ужас.

— И вы поверили ей, госпожа? Все суаты шарлатанки. Вы не умрёте. А ну, Мила, поторапливайся.

— Иду.

Девушка кинулась прочь из комнаты, а за ней последовали остальные фрейлины.

— Не стоит, — ласково прошептала молодая мать, прижимая к себе сына. — Я уже смирилась с судьбой.

— Помолчите, госпожа, вам нельзя сейчас напрягаться, — и акушерка заплакала, предчувствуя неминуемую беду.