Хозяин арены чудовищ Книга 2

Сначала хотел отвезти его прямо к нашей службе, но потом передумал. Пусть лучше им сначала займется полиция.

Увидев меня на пороге с Голышевым на плечах, следователь тихо выругался и кивнул на продавленный диван, стоящий в углу его кабинета.

— Положите его туда… Я же просил не заниматься самоуправством. За нападение на человека вы сами можете попасть под статью, — пригрозил он.

— Я на него не нападал, а только отбивался. Напишу на него заявление, а ваш менталист это подтвердит. К тому же у меня, как у служащего Имперской службы, есть еще несколько вопросов, которые должен выяснить менталист, когда проникнет в голову подозреваемого.

— И какие же? — заинтересовался следователь.

***

Чуть позже, когда я написал заявление на Голышева и перечислил те вопросы, которые должен был выяснить менталист, вышел на улицу и устало вздохнул. Если мое предположение подтвердится, то меня не только поощрят премией, но и найдут место в оперативниках. По крайней мере, я на это надеялся.

Когда вернулся домой, то увидел, что весь двор перекрыт вооруженными людьми.

Сначала насторожился, не понимая, что происходит, но тут показались дед и генерал.

— Дима, не волнуйся! — прокричал Ворошилов. — Это я свои связи поднял, чтобы защитить твоего теневика!

Я зашел во двор и подошел к ним. Первым делом извинился за то, что без спросу взял машину, на что генерал лишь махнул рукой и ответил, что я ему, как сын, и могу пользоваться всем, чем захочу. Затем вдвоем они с дедом забросали меня вопросами о том, что произошло ночью.

Услышав, что Артем Рузанов снова приходил и хотел похитить теневика, дед зло выругался и хотел поехать к нему, но я остановил и сказал, что сам разберусь с ним.

Потом разговор зашел о Голышеве. На этот раз удивились оба старика. И тот и другой считали его порядочным человеком, поэтому сначала с недоверием отнеслись к моему рассказу. Но когда я рассказал о том, как он напал на меня, то они уже не стали отрицать его причастность к нападению на меня на дороге и в организации кражи.

Я объяснил, что если бы не привел Голышева в полицейское управление, то все закончилось тем, что признали бы виновным его помощника, который наверняка получал приказания в очень обтекаемой форме.

Так делали часто, так как все знали, что с тех пор, как в штате полиции и Имперской службы появились менталисты, скрыть что-то было очень трудно. В своей работе я часто сталкивался с этим, поэтому отлично знал, как преступники себя вели, пытаясь не оставить след в памяти других людей.