Реванши́ст

Морщинистое лицо старого солдата выражало смесь сочувствия и заботы.

— Спасибо, — Андрэ благодарно принял воду и приложился к ней с жадностью умирающего от жажды.

Бледное лицо юноши было покрыто холодным потом, а губы дрожали. Он впервые видел мертвых людей так близко. Впервые трогал их. И уж точно, никогда до этого… Он. Не. Спал. Под. мертвецами.

Пять чертовых часов с мертвецами вытряхнули из него душу и остатки нормальности.

— Всю не пей, — Жан отобрал флягу, движения были быстрыми и уверенными, — все равно тебя сейчас вырвет…

В эту самую секунду желудок Андрэ сжался, и юноша согнулся пополам.

Он едва удержался, перегнувшись с козел он исторгал из себя содержимое собственного жилудка на дорогу. Парня рвало водой и желчью, и было это так мерзко и неприятно, что Андрэ почувствовал себя умирающим.

Звуки рвоты смешивались со скрипом колес.

— Зачем дал воду? — произнес возница с упреком. После трех часов езды старик окончательно сбросил личину тихого и пугливого труповоза. Теперь он выглядел и вел себя как заправский бандит, которым, к слову, и являлся.

Глаза его холодно блеснули в тусклом свете луны. Гурат пожал плечами, лицо, испищренное шрамами и мелкими пороховыми ожогами, оставалось спокойным словно озеро в штиль.

— Так быстрее организм очистится от дурман-травы.

— Мог бы и подождать, — проговорил бандит флегматично.

— Зачем, если можно не ждать? — таким же флегматичным голосом произнес Гурат и достал из-за пазухи трубку

— Сволочь ты, Жан.

— С того и живу Нико… — Гурат сунул трубку в пасть и улыбнулся: — с того и живу.

Глава 5 - Я теперь тебя учу

Подвода со скрипом остановилась прямо посреди дороги. Лошадь, измученная ночной поездкой, тяжело дышала, и пар клубился в прохладном утреннем воздухе. Рассвет только-только забрезжил на востоке, так что все вокруг казалось спящим.

— Ну-с, — произнес труповоз, натягивая поводья, — свою часть я выполнил, Жан.

— Конечно, — бывший пороховик цокнул языком и вытащил из потрепанного кармана увесистый кошель.

— Держи, Нико, как и условились.

Возница, прищурив один глаз, пару раз подбросил кошелек на мозолистой руке, прикидывая вес. Звон монет разнесся в утренней тишине, нарушаемой лишь далеким воем ветра.

— Мне стоит пересчитывать? Или ты добавишь те две серебряные монеты, которых не хватает? — спросил Гарболь, хитро улыбаясь. И эта улыбка его совсем не выглядела доброй — редкие пожелтевшие зубы выглядывали из-под разбитой и распухшей губы.