Реванши́ст

Головорез повернулся к Андрэ и быстро на него взглянул, не сумев скрыть своего отвращения. Он осторожно прикрыл дверь и подошел ближе.шаги в тихой комнате были такими же неслышными, как и тогда в лесу.

— Доброго дня, милорд, — проговорил бриссак и изобразил издевательский поклон, его губы искривились в ухмылке. — Простите, что не зову вас «Ваше Сиятельство», но после казни этого и не требуется, как я слышал.

В ответ было только молчание. Андрэ сжал зубы, пытаясь справиться с болью и страхом.

— Собираетесь молчать? — спокойно проговорил Намерсон, поставил перед Андрэ скрипящий стул и сел.

— Чего вам надо, Намерсон? — процедил Андрэ сквозь зубы.

— Польщен, что люди вашего полета обо мне слышали, — франт улыбнулся, — выходит, не зря я ем свой хлеб. А что до вашего вопроса… от вас лично ничего мне не нужно. Мне нужен ваш слуга.

— У меня нет слуг, — Андрэ попытался выпрямиться, но веревки больно впились в запястья.

Наемник придвинулся. так что лицо его было всего в нескольких дюймах от мальчика. Он тяжело выдохнул и теплый воздух коснулся лица мальчишки.

— Гурат, — ответил Намерсон. — Он мне нужен, а вы только повод, чтобы он рассказал мне кое-что.

— Что именно? — глаза Андрэ сузились.

— Вас это не касается, — голос охотника за головами стал ледяным. Он вытащил длинный трехгранный клинок и приставил к груди паренька. — Просто не создавайте проблем мне, и я не создам их вам.

Острие слегка царапнуло ткань и кожу под ней. Андрэ почувствовал, как острие останавливается аккуратно над сердцем. Один резкий удар, и смерть неминуема.

Вот только умирать, как перепуганная свинья на бойне не хотелось. Он, мать их, Жуар! Он, мать их, дель-Косталь. И он точно не будет молить о пощаде какую-то безродную сволочь.

Не дождется.

— Вы меня похитили, связали и угрожаете… — начал было пленник, но Намерсон перебил его.

— Что делать, милорд, такая работа, — Теодор отвел стилет, картинно разводя руками, а затем пояснил: — Вы — просто работа, а я ее делаю.

— Будто сейчас у меня много шансов.

— О… очень даже много. — бриссак снова улыбнулся. — Я делал много чего, но ни один ублюдок во всем свете не может сказать, что я убивал женщин или детей просто так. Для защиты — много раз, а просто так — ни разу.