Героика. Сага о не очень хороших людях

— «Сэндвич для настоящих мужиков»! — гордо объявил коротышка, демонстрируя содержимое скривившейся Дане. — По крайней мере, так его называет Эрни.

— Какой еще Эрни?

— Эрни из трактира «У Эрни». Как правило, он подает эту прелесть вместе с пинтой темного пива.

— Прелесть?! Ничего более отвратительного в жизни своей не видала! Ты уверен, что это вообще съедобно?

— Еще как. Здесь колбаса, яичница, жареная картошка, свиной язык, бараньи мозги...

— Не продолжай, иначе меня сейчас вырвет! Господи, до чего же мерзкий соус в этом твоем «сэндвиче»! Ты только погляди: он же зеленого цвета!

— Ха! Это не соус, а жир, в котором обжаривалось все вышеперечисленное.

Я попросил Эрни залить двойную порцию.

— Благодарю! — Дана гневно захлопнула крышку своей корзины. — Ты только что отбил мне аппетит!

Закончив фразу, она отвернулась, дабы не видеть, как Хиггинс вгрызается в произведение козельского кулинарного искусства.

Золотистый солнечный круг парил высоко в небе, отражаясь в необъятной озерной глади. Дул нежный ветерок.

Чуть вдалеке над водами порхалиптицы. Царила тишина, нарушаемая одним лишь чавканьем, раздающимся в лодке сбоку.

Стараясь не обращать внимания, Дана невольно улыбнулась. Прислушавшись к себе, она внезапно осознала, что давным-давно в ее жизни не было настолько беззаботных и умиротворенных дней. Озеро Ферн как будто существовало отдельно от прочего мира, замкнувшись в себе крошечным уголком спокойствия и полудремы.

Здесь и только здесь ничто не висело грузом на ее душе.

Не подгоняло назойливыми тычками в спину. Не устрашало зловещими пророчествами и письмами от недовольных кредиторов. Закрыв глаза, девушка глубоко вздохнула и впервые за долгое время почувствовала себя свободной.

***

Шагнув в портал и дойдя до конца коридора, Очкарик вышел в просторную комнату. Здесь было светло как днем, вопреки тому, что в реальности стояла глубокая ночь.

Огромный воин, закованный в доспехи, поднялся из-за стола навстречу гостю. Его броня придавала ему сходство с вороной.

Головной убор дарил нехилую прибавку к росту, возвышаясь на покатом черепе.

— Я — ГАЛЬД… — начал было свою речь великан.

— PACIFICATIO MORTUORUM! — не дав ему договорить, выкрикнул Очкарик.

Вскинув руку с палочкой, он метнул в воина сгусток ядовито-зеленой энергии. Великан дернулся и застыл как вкопанный. Вокруг его тела засиял парализующий кокон, сотканный из изумрудного света.

— Что же ты у нас такой высокий? — проворчал Очкарик, пододвигая стул.