Героика. Сага о не очень хороших людях

— Решил обворовать покойника? — спросила подошедшая Дана.

Бросив в ее сторону недовольный взгляд, коротышка удалился как можно дальше.

— Как вы считаете, теперь проклятие спало? — сказал лорд Генри.

Более-менее придя в себя, виконт стоял рядом с лежащей на полу мешковиной. Грубая ткань вздымалась вверх и опускалась вниз в такт размеренному дыханию. Из-под нее доносился приглушенный храп.

— Заколдовавший ее метаморф убит... — пожал плечами Хиггинс. — Стало быть, да.

— Элизабет была такой красивой на том портрете.

Сгорая от ревности, Дана отвернулась.

— Аткинс говорил тебе, когда на баронессу наложили проклятие? — спросила она стоявшего сбоку коротышку.

— Ага. В год Лошадиной Тыквы. Я запомнил, потому что тогда же открылся Золотоносный Хоббит-банк.

— Минуточку, — развернувшись к собеседнику лицом, девушка уставилась на него пытливым взглядом, — но ведь Золотоносному Хоббит-банку уже почти тридцать шесть лет.

Зажмурив один глаз, Хиггинс заглянул вторым в горлышко фляги. К его величайшему сожалению, на донышке не осталось ни капли сидра.

Темные стены усыпальницы сотряс пронзительный мужской вопль.

— Кажется, наш борец с нечистью передумал становиться зятем барона Таттона, — с усмешкой констатировал коротышка.

***

За обитой серебряными листами дверью раздавались приглушенные голоса. Зазвенела убираемая цепь, прогрохотал засов-балка, затем с хрустом провернулся ключ в замочной скважине.

— Чур я забираю себе медальон этого мамкиного геро... — весело сказал дворецкий, толкая вперед дубовые створки.

— Аткинс! — рявкнул Хиггинс ему прямо в лицо.

Оставив позади рыдающего лорда Генри, они с Даной уже как десять минут терлись близ выхода из восточного крыла.

— Чего вылупился, старый пес! Вели готовить завтрак: яичницу, бобы, сосиски, гренки, сыр... И самое главное — кофе! Крепкий свежезаваренный кофе! Я, Хиггинс Отважный, только что собственноручно избавил этот дом от проклятия!

Отодвинув дворецкого в сторону, он переступил через порог. Одарив старуху-повариху лучезарной улыбкой, коротышка зашагал вперед по коридору. Ошеломленный Аткинс остался стоять на месте, в растерянности почесывая затылок.