Героика. Сага о не очень хороших людях

— Уж я-то прослежу, чтобы ты больше не воскрес! — прорычал король и обрушил обломок скалы на голову мертвеца. Раздался мерзкий хлюпающий звук, и девушка невольно содрогнулась.

Выйдя из-за валуна, Дана бегло изучила обстановку.

— Мне жаль омрачать твое торжество, — сказала она Скитальцу, — но, кажется, выход из пещеры теперь завален.

Король недоуменно обернулся. Груда обломков с костяным драконом под ней намертво закрывала доступ к коридору.

— Действительно... — отыскав корону, Гальдер нахлобучил ее на череп.

— И что же нам теперь делать? — спросил подошедший Хиггинс. — Будем разбирать завал?

— Да на это уйдет не меньше недели, — ответил Маурисио. Ровным счетом ничего не понимающий неандерталец встал рядом с ними, потирая отбитые бока. — Вдобавок эта тварь снова выберется наружу.

— Можно просто остаться сидеть здесь, — пожал плечами король. — Только мне-то все равно, а вот вам троим со временем придется умереть от голода.

— Я не хочу умирать от голода, тем более в такой компании, — сложив руки на груди, проворчала Дана.

— Что ты предлагаешь, Твоя Светлость?

Девушка нахохлилась, мрачно обдумывая ситуацию. Внезапно ее отвлек тихий шорох, донесшийся со стороны саркофага.

***

Феофан Шмыгл вздрогнул и с облегчением осознал, что все еще жив. Валяясь на пузе, он разглядывал серую поверхность, в которую упирался своим носом. Попробовав моргнуть, он с удивлением обнаружил, что у него нет век.

Приняв вертикальное положение, Чернокнижник осмотрелся. Всепоглощающая космическая дыра исчезла, забрав с собой дующий из нее погребальный ветер. Он стоял на гранитной равнине, подозрительно напоминающей крышку его саркофага, многократно увеличенную в размерах. В нескольких шагах высилась загадочная деревянная пирамида с торчащим из нее металлическим стержнем. Подойдя ближе, он с изумлением узнал в ней обыкновенный метроном.

«Что-то не то», — обеспокоенно подумал Чернокнижник.

Его новое тело было мягким и лишенным одежды. Оно казалось на удивление легким, будто не весило даже нескольких фунтов. И самое неприятное: у него не было ладоней, ступней и полового члена.

Послышался топот множества ног, и над Шмыглом сгрудились знакомые черепа и лица. Каждое из них было огромным — почти таким же большим, каким теперь был сам Чернокнижник.

— ОХРЕНЕТЬ! — почесав бороду, громогласно произнесла одна из великанских рож.