Эй ты, бастард!

— Какая ты тварь… чтоб ты сдох, — и издал тихий стон.

Точка зрения вернулась к моему телу.

Оставшиеся в живых бандиты не вмешивались. Они стояли вдоль стены, смотря на меня как на исчадие ада, которое пришло уничтожить их.

Впрочем, так оно и было. Именно за этим я и явился, но сначала нужно было кое-что узнать.

— Откуда кристалл?

— Сдохни… ай-ай-ай! — когда я сдавил его раненую руку телекинезом, он завопил. — Я не знаю его имени! Он просто оставляет их в порту! Мы виделись всего один раз, да и тот я почти не помню.

— Что он с тобой сделал? Ты ведь неодарённый, но при этом от тебя прёт паршивой магией.

— Я не знаю, он просто что-то намагичил, как вы, одарённые, это умеете! Ему от меня ничего кроме сбыта кристаллов и приведения новых людей было не надо! Всё!

— Куда приводил новичков? — я чуть ослабил хватку. Он выдохнул с облегчением.

— К верфям. Ночью. Тех, кто умел вешал лапшу на уши людям.

— Имя или прозвище знаешь?

— Нет, нихрена не знаю.

— Ясно. Благодарю за ответ, — Псионический Клинок встал на позицию, чтобы прервать жизнь Кинжальщика.

Но с треском отлетела входная дверь. Внутрь завалились жандармы, со шпагами и ружьями наперевес.

— Нашли! Капитан, здесь они, здесь!

Как же не вовремя.

Впрочем. Ладно. Это уже не моё дело, пусть разбирается местное правосудие.

Псионический Клинок исчез, не привлекая внимания вторгнувшихся жандармов.

Бандиты подняли руки. А я быстро нацепил на палец перстень, с гербом благородного рода. Это сразу дало жандармам понять, кто я такой.

Затем последовал короткий разговор с их капитаном, который по чудесной случайности решил проверить именно этот подвал на наличие опасных преступников.

Да-да, конечно. И во-о-он тот скромный боец в форме, который один в один похож на чтеца утренней газеты в гостинице, совершенно точно не приставленный ко мне человек ДКРУ.

Я коротко дал показания.

Они сделали вид, что поверили мне.

А я сделал вид, что поверил им.

Пусть мы все понимали, что это обычная показуха.

В моём родном мире с этим было как-то попроще. Если есть враг, то нет никаких причин для того чтобы прийти и уничтожить его, чтобы защитить своих.

Здесь же было слишком много условностей. Как по мне.