Эй ты, бастард!

— Ну наконец-то, — раздражённо буркнула Косаткина и первая исчезла в Переходе. Следом за ней Аристарх.

Но я в самый последний момент вспомнил, что кое о чём забыл. Под недоумевающий взгляд офицера я вышел наружу, скрылся за деревьями и освободил из «Пространственной Тюрьмы» бедолагу, которого поймал на входе.

— Тре-е-евога-а-а-а! — заголосил он, вспорол штыком воздух. А потом понял, что не там, где был. — А?

Я оглушил его «Псионическим Импульском» и приволок к выходу. Офицеру объяснил, что несчастный стал вынужденной жертвой моего демарша.

А я отправился, наконец, в Лицевой мир.

Там меня сразу же встретила группа людей. Точнее — две группы. Клановые.

Одни пришли за Косаткиной. Кучка слуг и рослый высокий парень похожий на неё двуцветными волосами и чертами лица. Наверняка брат.

А вторые — небольшая свита Каланских — за Аристархом.

Мои экс-спутники вовсю отвечали на вопросы, а в случае Косаткиной ещё принимали заботу в виде мягкого пледа на плечи. Я вышел, не привлекая внимания.

Не хотелось терять времени на прощании и привлекать внимание чужих слуг, которые бы всё доложили своим хозяевам. Причём во всех подробностях.

Вместо этого я быстро поднялся в кабинет, куда меня настоятельно просил зайти офицер. Там нужно было коротко изложить весь ход событий какой-то важной шишке.

«Кабинет 2-2».

Два стука. Дежурное: «войдите».

За столом сидел невысокий мужчина, лет за сорок. Лицо гладко выбрито, виски уже тронуты сединой. Взгляд по-военному серьёзный и внимательный.

Чем-то напоминал моего инструктора по боевой подготовке, который гонял меня в бытность начинающим псиоником, по полигонам человеческих убежищ.

— Кальмаров?

— Он самый.

— Присаживайся, рассказывай, что и как.

— Представитесь?

Он смерил меня долгим испытывающим взглядом. — Павел Тимофеефич Леопардич, глава дальневосточного контрразведывательного управления, сокращённо — ДКРУ. У нас с тобой много работы.

Леопардич… он из клана. Что подтвердилось и наличием характерного перстня на руке, с леопардом.

Я кивнул и сел на предложенное им место. А потом пустился в рассказ о том, что происходило со мной, а точнее — с Ярославом, а потом и со мной, с самого отбытия из Америки.

Леопардич слушал внимательно. Ни разу не перебил, но задал несколько наводящих вопросов.

В первую очередь по катастрофе и событиям на заставе. По окончанию моего рассказа, он долго и пристально смотрел мне в глаза, словно пытаясь что-то в них разглядеть.