Эй ты, бастард!

Но на этом тигре не было ни единой опухоли или физического увечья. Наоборот — он выглядел так же, как Амурский, только белый.

В стороны брызгала кровь. Оба тигроюда рычали. Виталий старался не порвать белого слишком сильно. А вот сам белый не сдерживался.

Хлопнула дверь. На шум прибежали тайговцы, в том числе и Хельг.

Они округлившимися глазами смотрели за схваткой.

— Готовь паутину! — сказал я Хельгу, одновременно с этим приводя в действие телекинез.

Фиолетовые частички моей силы оплели одну из лап белого тигролюда и резко потянули вверх.

Тот зарычал и забрыкался, усложняя мою задачу.

Зато Виталий выиграл момент!

Он обошёл белого сзади и ухватил его шею лапами и потянул назад, сцепив ноги на торсе. Тигролюды упали.

Телекинезом я прижал лапы белого к земле, чтобы он не порвал Виталия ещё сильнее.

— Давай! — крикнул я Хельгу.

Тот не растерялся и выпустил плотную паутину на лапы белого, намертво приклеивая их к земле.

А уже через несколько секунд удушение взяло своё и враг откинулся в глубокой отключке.

Его облик стал меняться. Из полузвериного на человеческий.

Виталий вскочил, бережно держа его на руках. Несмотря на свои раны.

Но через несколько мгновений злобно зарычал, откинув на землю.

Тот оказался диковатого вида мужчиной, со взлохмоченной чёрной бородой и совершенно неаристократичным внешним видом. Ничего общего с Амурскими.

— Это не он! — рыкнул Виталий и замахнулся, чтобы рассечь горло незнакомца, но я одёрнул его криком.

— Стой! Это ценный пленник! Раз взяли, то должны его допросить и узнать что-нибудь!

Когтистая лапа сжалась, так и не опустившись.

Виталий принял человеческий облик и отвернулся, а затем сказал грубым тоном: — Уберите это отребье и посадите на несколько цепей. И ошейник с шипами внутрь, которым мы сдерживаем оборотней нацепите.

— Есть! — ответил Хельг и вместе с тайговцами вынесли азиата.

Мы с Виталием остались одни. Я подступил к нему, смотря прямо в глаза

— Какого чёрта, Амурский?!

— Я не буду оправдываться! — он резко развернулся ко мне.

— Я думал, что это мой сын, который в том году погиб на Изнанке! Только у него был такой раскрас в тигриной форме! Я помню всё до последней полоски! И пусть предки проклянут меня, если у этого чёртового холопа он не точно такой же!

Ещё секунду до этого я хотел хорошенько врезать ему. И был бы в своём праве.

Но сейчас, смотря на его перекошенное от отчаяния лицо, я даже слова дурного ему не желал говорить.

Потому что понимал, насколько ему паршиво.