Эра Мангуста. Том 9

Ты же знаешь, как это делается? Сами мы боимся ошибиться.

Я аккуратно взял наш подарок молодожёнам и открыл его. Внутри был всё тот же маленький дракон с невероятной детализацией. У меня тут же перед глазами появилось меню с требованием выбора троих, к кому необходимо привязать защитника.

И в этот момент я снова удивился. Прямо день невероятных открытий.

— Откуда это у вас? — дрожащим голосом спросил тот, кому поклонился котяра. — Невероятно! Это же душа! Живая душа, настоящий защитник. Правда, он так и не смог обрести разум.

— Конечно, — удивлённо склонила голову жена графа Комарина. — За сегодня столько увидела, битва просто померкла на фоне происходящего.

— К кому привязывать? — возможно, не очень вежливо перебил я всех разом. Но доверять незнакомому эргу непривязанный щит я не хотел. — Нужны три имени.

— Тэймэй, её ребёнок и Михаил, — тут же отозвалась Светлана Подорожникова. — Это же им подарок!

— Свет, если позволишь, возьму на себя смелость поправить тебя, — тут же отозвался парень с вертикальными зрачками.

Он посмотрел на меня, и его зрачки сузились, став едва заметными вертикальными линиями. Если честно, именно такого результата я и хотел, Комарин не выглядит человеком, которому нужна эта защита. Лично я точно привязал бы к своим женщинам, а никак не к себе. Надо будет ещё поискать подобные артефакты, хотя, судя по всему, именно этот уникален.

Пока не посыпались возражения от Светы, я представил всех получателей. Перед глазами тут же возникли три имени. Точнее, два имени и надпись: «ребёнок в чреве мужского пола». Я подтвердил выбор. Статуэтка засветилась, заставив прижмурить веки и из неё вылетели три огонька. Два из них влетели в грудь Тэймэй и один к Подорожниковой. А фигурка дракона потускнела, утратила глубину, став похожей на обычный камень.

В этот момент смуглый с размаху впечатал кулак в плечо Светы.

— Благодарю тебя, брат! Неси свою ношу достойно, спи спокойно, существуй вечно, защищай до последнего! — донёсся до меня его шёпот. Он повернулся ко мне и тихо спросил, протягивая руку к фигурке. — Можно?

Я беспрекословно отдал ему то, во что превратился артефакт. Тот бережно взял, прижал к груди, закрыл глаза и застыл.