Менестрель. Книга 3 (Финал)

– А причём тут моя семья гоблинов? – не понял тот.

Я же обомлел.

«Ничего себе, какие продвинутые ИскИны. Даже про Дарвина с его теорией эволюции знают. Впрочем, это вполне объяснимо. В рекламе игры, кроме всего прочего, говорилось, что эти военные ИскИны были подключены ко всем мировым информационным библиотекам. Так что, вполне возможно, часть знаний оттуда перекачивалась в интеллект различных НПС».

Для того, чтобы в этом убедиться, решил провести небольшой эксперимент и, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил:

– А Вы не скажете, кто такой Королёв?

– Ракетчик наш, – на автомате ответил всезнающий начальник Гэр, а потом, словно бы увидев меня впервые, тщательно осмотрел с ног до головы, и неожиданно рявкнул: – А этот что здесь уши греет?! Конвой, немедленно отвести заключённого в камеру!!

По дороге в узилище решил поинтересоваться у старшего смены:

– Скажите, а что, у вас и правда такие законы, по которым можно казнить разумного?

Тот сначала промолчал, проигнорировав вопрос, но потом все же до ответа снизошёл.

– Во-первых, не у вас, а у нас, ибо ты тоже полноправный житель нашего мира. А во-вторых, казнить, конечно, могут, но не в этом случае. Этот гоблин давно живёт у нас. Он уже не раз проверен-перепроверен, так что никакого саботажа он, конечно же, не совершал. Налицо явное пренебрежение правилами техники безопасности, самодурство и шапкозакидательство. Прибор ещё не прошёл полные испытания, и инженер Смукпруганс не имел права включать его на полную мощность.

– Но не казнят, и семью к Северным Ети не отправят?

– Нет, конечно. У нас такое не принято. Мы же не люди, – ответил тот, ехидно улыбнувшись.

Не стал отвечать колкостью на его колкость, а просто принял к сведению, что, к моему счастью, за относительно небольшие провинности солнечные эльфы преступников на плаху не отправляют.

Привели в камеру. Сказали, что завтрак будет в восемь утра, и надзиратели удалились восвояси, разумеется, не забыв за собой запереть дверь на множественные засовы.

– Ну, здравствуй, камера. Опять ты для меня становишься на некоторое время домом, – негромко и с грустью прошептал я.

Сгрёб в кучу солому, сделав лежанку, сел на неё, прислонился спиной к холодной каменной стене. Посидел так пару минут, затем вздохнул и негромко произнеся себе под нос: – Ну и денёк, – улёгся на импровизированную кровать.