Менестрель. Книга 3 (Финал)

– Благодарю Вас, – крякнул гном и пошагал в указанном направлении.

Присел. Поставил дорожный саквояж, что держал в руке, себе на колени, достал оттуда монокль, надел его на глаз, прищурился, порассматривал меня непродолжительное время, а затем из отдельного отделения саквояжа извлёк бумагу, развернул её и начал читать.

«Глубокоуважаемый клиент Славного Банка Гномов, бессмертный господин Элай. Мы очень рады тому, что Вы решили начать долгое и плодотворное сотрудничество. Ещё более нас радует тот факт, что объём инвестиций, которые Вы решили хранить в нашем банке, столь внушителен.

Подпись: С Глубоким Уважением и Почтением, Центральное правление Банка гномов».

Гном привычным движением ладони слегка разгладил важный пергамент и передал его мне – Э-э, спасибо, – опешил я, не совсем понимая, что тут происходит.

Никаким клиентом Банка гномов я не являлся. Более того, в дальнейшем я и не собирался иметь с гномами никаких дел. У меня до сих пор стояла перед глазами сцена расправы одного гнома в пещере с бедным Айнгфордом. И хотя этот самый Айнгфорд был игроком, а, значит, мог рассчитывать на вознаграждение, всё равно сама скорая расправа и ехидная улыбка хозяина трёхголового стража говорили о чрезмерной алчности и кровожадности этих коренастых коротышек.

Может, конечно, я и зря сужу книгу по обложке, то есть всех гномов по одному-единственному представителю, но что-то мне подсказывало, что на этот раз я прав полностью.

– Вот так вот значить, получается, – тем временем крякнул гном и, улыбнувшись, сказал: – Так что разрешите поздравить Вас от всей души. Наш банк смеет надеяться на тесное и плодотворное сотрудничество между нашими Высокими Договаривающимися Сторонами! – он кашлянул и, кивнув на пергамент, что я продолжал держать в руке, добавил: – Впрочем, это уже было в письме.

Собеседник на этом умолк, поэтому повисла неловкая пауза. Он явно что-то от меня ждал. Может быть, каких-то восторгов и слов благодарности, но я совершенно не собирался с ним миндальничать. Мне сотрудничать с гномами было незачем, ибо не было обоюдных точек соприкосновения.

Поэтому решил прояснить ситуацию, и, стараясь, чтобы мои слова были сказаны как можно мягче, помня о том, что ссориться с гномами – себе дороже, произнёс.