Вернуть Боярство 11

Даже мне пришлось долго вглядываться, что бы заподозрить её присутствие… Но зато она отлично объясняла, каким таким чудесным образом наш пленник пришел в себя раньше положенного, да ещё и высвобождал такие силы…

Золотя цепь, на которой висел украшенный драгоценными камнями амулет, являлся самым натуральным Родовым артефактом — из тех, что передаются веками и служат одной из основ власти Глав Родов.

— Артефакт, причем Родовой, для высокой знати, — заметил Смолов. — Теперь понятно, как он сумел очухаться и использовать столько силы… Заодно по нему можно будет и определить, к какому Роду он принадлежит.

Судя по артефакту, не к Великому…

— Почему? — поинтересовался Петя.

— Артефакты, зачарованные на кровь, штука редкая и как правило имеется в распоряжении лишь у Глав Родов, — пояснил я. — Что бы быть уверенными, что власть не отнимет более сильный в магии родич, и что бы враги не могли, захватив, им пользоваться. Зачаровывать на кровь очень дорого и часто неудобно, поэтому так делают только с самыми ценными предметами.

Ладно, пойдемте — нам ещё разбираться, где наших остолопов носило да меры безопасности усиливать.

Глава 5

Смолов орал. Орал очень громко, изрыгая самые грязные потоки ругательств, от которых невинные гимназистки лишились бы чувств, девичьей наивности и возможно даже невинности. Далеко не благой, отборнейший мат, изрыгаемый чародеем, мог изгонять слабеньких демонов безо всякой магии и экзорцизмов, заставлять увядать цветы целыми кустами, а то и полянами, мог обратить в бегство не слишком крепких духом монстров Разлома… В некотором роде словосочетания и фразы, используемые в данный момент моим другом и вассалом, можно было отнести к некой разновидности малефицизма, сиречь искусства злоделания.

Магии Проклятий, если уж совсем просто…

Как человек, проживающий уже вторую жизнь и в общем, если складывать годы прошлой и нынешней, топчущий землю уже более трех с половиной веков, я, по моему собственному скромному мнению, повидал в жизни если не почти всё, то очень близко к тому, а потому считал, что удивить меня чем-либо, не нарушающим естественного хода вещей, невозможно.

Удивить не так, сиюминутно, вроде тех случаев, когда откусил пирожок, ожидая что он с картошкой, а оказалось с капустой, а всерьёз. Или искренне полагал, что ты единственный прерожденец в этом мире, а оказалось что нет. Подобное меня тоже могло удивить, согласен — но не сильно.