Возвращение Безумного Бога 4

— Ты даже не применяла духовную силу… Такая сила в этих руках… Но ты ведь используешь ее только для добрых дел, верно?

Он общался с ней как с ребенком. Впрочем Вафелька по сути и была большим ребенком. Вафелька энергично закивала.

— Конечно! Папа говорил нам, что сила дана Одаренным для борьбы с порождениями Бездны… ну то есть с Аномалиями. Я бы никогда не стала обижать кого-то просто так.

— Твой папа — мудрый человек, — сказал Волков, бросив на меня быстрый взгляд. — Вам повезло с ним.

Сахаринка улыбнулась.

— Это точно. Он лучший папа на свете. Хотя иногда и бывает слишком строгим.

Они рассмеялись, и я почувствовал, как теплая волна нежности разливается в моей груди. Приятно было видеть, как мои дочери находят общий язык с людьми, которые еще недавно относились к ним с подозрением и страхом.

Перчинка тоже присоединилась к их разговору. Я заметил, что она вела себя с Волковым на удивление мило и дружелюбно, словно забыв о том, как он сильно ранил ее совсем недавно.

В какой-то момент Волков, вздохнув, произнес:

— Перчинка, я хотел извиниться перед тобой.

Перчинка мягко улыбнулась и ответила:

— Я принимаю твои извинения, Игорь. Мы все совершаем ошибки. Главное — уметь признавать их и исправлять.

Волков кивнул, на его лице отразилось облегчение.

— Спасибо. Я многое переосмыслил за последнее время…

Я невольно улыбнулся, глядя на эту сцену.

Громов, проследив за моим взглядом, тоже усмехнулся.

— Кажется, наш Игорь наконец-то прозрел, — заметил он.

— Да уж, — согласился я. — Иногда нужно пройти через ад, чтобы увидеть истину.

— Думаете, он действительно изменился? — спросил Лебедев. — Или это временное помутнение?

Я пожал плечами.

— Время покажет.

Я еще раз окинул взглядом всю нашу разношерстную компанию, собравшуюся за столом. Перчинка, Сахаринка, Вафелька, Громов, Лебедев, Волков… Каждый из них привнес что-то свое в общее дело. Каждый сыграл свою роль.

Громов, словно подслушав мои мысли, поднял стакан с чаем и произнес:

— За нас.

Все дружно подняли свои стаканы, присоединяясь к тосту. Даже Волков, еще недавно сторонившийся мирмеций, теперь чокался с ними, как с равными.

Я тоже поднял свой стакан, чувствуя прилив гордости за свою необычную команду.

— За нас, — повторил я. — И за будущее нашего мира.

После того, как мы допили чай, разговор продолжился в непринужденной атмосфере.