Возвращение Безумного Бога 4

— Это обманки Мира Мертвых! Он не хочет нас отпускать! Оглянетесь — останетесь здесь навсегда!

Мы продолжали движение, игнорируя голоса и видения. Я чувствовал, как реальность вокруг нас истончается, словно старая ткань. Впереди забрезжил свет — настоящий, живой свет нашего мира.

— Вот он, портал! — крикнул я, указывая вперед. — Быстрее!

Мы ускорились, преодолевая последние метры. Перед нами открылся разрыв в ткани реальности, сквозь который виднелся мир — яркий, полный красок и жизни.

— Давайте, прыгайте! — скомандовал я, подталкивая своих спутников к порталу.

Первой прыгнула Сахаринка, за ней Вафелька. Громов подхватил все еще слабого Волкова и вместе с ним шагнул в разрыв. Лебедев на мгновение заколебался, но я решительно подтолкнул его вперед.

— Перчинка, твоя очередь, — сказал я, глядя на дочь. Она на что-то смотрела на стене, доступное, кажется, только ей. И ее лицо при этом сильно ожесточилось… Она сжала губы в тонкую нить, ее желваки напряглись…

— Перчинка!

Вздрогнув, она кивнула и прыгнула в портал.

— Эстро… Неужели ты так и уйдешь, даже не попрощавшись?

Этот голос был подобен звону хрустальных колокольчиков, пронизанному нотками зимней стужи. В нем слышалась вековая мудрость и в то же время — игривость юной девушки. Голос Эгилии, Госпожи Мира Мертвых.

Я замер, не решаясь обернуться. «Это очередной обман,» — подумал я. «Еще одна уловка этого проклятого места.

— Неужели ты забыл нашу первую встречу? — продолжил голос Эгилии. — Как ты, еще молодой бог, явился в мое царство, требуя вернуть душу какого-то смертного героя? Помнишь, как я рассмеялась и предложила тебе партию в кости? Если выиграешь — душа твоя, если проиграешь — останешься в моем царстве навечно.

Я сглотнул. Это воспоминание было известно только нам двоим. Никто другой не мог знать об этом пари. Даже Аймос, муж Эгилии не был в курсе.

— А помнишь, чем все закончилось? — в голосе Эгилии послышалась улыбка.

Я услышал тихие шаги за спиной. Эти шаги я узнал бы из тысячи — легкая поступь Эгилии, словно она не шла, а скользила по льду.

— Эгилия, — негромко произнес я. — Мне сейчас не до этих старых шуток… Если это правда ты… отпусти меня. Я хочу все исправить… спасти то, что еще можно спасти.

— Прошу тебя, — сказала она тише. — Забери с собой одно дитя.