Возвращение Безумного Бога 3

Даже моя душа невольно оттаивала в этом уюте.

Мой взгляд упал на стоящий в углу массивный дубовый комод. Из-за него торчало что-то большое белое и пушистое. Сперва я даже не понял, что это — но спустя миг сообразил: конечно, волчьи уши! Или может быть лисьи? Видать, хозяин жилища сделал себе шапку или типа того из волчьего скальпа. Забавно.

Я хмыкнул и, прихрамывая, направился к комоду — проверить, не туда ли сложили мои манатки. Но стоило сделать пару шагов, как пушистые уши встрепенулись, шевельнулись и вдруг приподнялись над крышкой комода.

Из-за комода с опаской выглядывала стройная девичья фигурка. Длинные белоснежные волосы до пояса, огромные серебристо-голубые глаза, бледная, почти прозрачная кожа. Девица была облачена в короткий топ из грубой ткани и юбочку из невыделанных волчьих шкур. Хрупкие плечи прикрывала меховая накидка.

Но куда сильнее заинтриговали меня белоснежные звериные уши, венчавшие голову незнакомки, и пушистый белый хвост, выглядывающий из-под юбки.

Все правильно, ушей много не бывает.

Заметив мой ошарашенный взгляд, лисодевочка… или волкодевочка?.. смущенно покраснела и спряталась за комод. Впрочем, любопытство быстро взяло верх над застенчивостью — спустя пару секунд любопытная мордашка вновь высунулась из укрытия и обворожительно сморщила носик, принюхиваясь ко мне.

Я нутром чуял — моя таинственная спасительница и робкая лисичка-полукровка — одно лицо.

Глава 7. Нити Судьбы тесно переплетены

Кажется, именно она жахнула по мне предупредительным сгустком духовной силы… Хотела, чтобы я ушел и не вляпывался в неприятности?

От этого озарения я расплылся в широкой ухмылке. Ай да красавица, ай да храбрая дочь леса! Не зассала сунуться в пекло схватки, вытащила мою израненную тушку и выходила! Истинное дитя богини, ничего не скажешь.

— Эй, красотка! — окликнул я лисичку, стараясь, чтобы голос звучал как можно более дружелюбно. — Не бойся, выходи. Я не кусаюсь… ну, почти. Хочу поблагодарить тебя за спасение моей никчемной жизни!

Лисичка в ответ лишь сильнее вжалась в стену и прижала уши. В огромных глазищах плескался дикий, первобытный ужас. Неудивительно — я представлял собой еще то зрелище.