Книга II: Гимн Непокорности

Вот уже пятый или шестой день она крутилась вокруг, не зная, как снискать мою милость. Без очередного всплеска гормонов счастья, вызванных касанием «Божественного перста», у нее началась полноценная ломка. И чем дольше это длилось, тем сильнее сходила с ума красноглазая.

– Ну же, Риз-з, почему ты так отстранен? – ворковала она, прижимаясь ко мне пышной грудью. – Неужели всё еще дуеш-шься? Перестань. Лучш-ше обними меня…

За минувшие месяцы кьерр заметно поднаторела во владении человеческими языками.

Она уже практически не ошибалась в склонении слов, но этот её шипящий акцент никуда не делся.

– Эй, Риз-з, ты не с-слышал меня?! – нахмурилась альбиноска, не дождавшись никакой реакции.

– Слышал.

– И почему же не исполнил?

– А ты прикажи мне, – криво ухмыльнулся я.

– Нет, я так не хочу! – категорично замотала головой Насшафа. – Когда я тебя заставляю, то твои объятия холодны, будто подземные воды.

А когда ты делаешь это по своей воле, то я вся горю от твоих прикосновений! Ах, как бы я хотела уйти вместе с тобой в пустоши и создать собственный улей! Риз-з, ну почему же ты не один из нас-с?

– Потому что я человек. Был им и буду. Как бы ты не старалась это во мне искоренить, – непререкаемо заявил я.

– Ты ж-жесток, мой желтоглазик. Но не забывайся. Ты всего лишь слаф-ф. И находишься полностью в моей власти…

– Ну и что же ты сделаешь? – без тени страха воззрился я на собеседницу.

– Снова изобьешь меня?

– Ну х-хватит об этом! – разозлилась альбиноска. – Разве я о многом тебя прошу? Что мне сделать, чтобы ты меня простил и вновь стал моим ласковым шаас?

– Для начала хотя бы извиниться, – подсказал я.

– Ш-ш-ша! Человек, не зазнавайся! Ты живешь под этими сводами, только благодаря моей милости! – зло оскалила острые зубки белокожая демоница.

– Правда? Ну тогда отдай меня верховному отцу.

Пусть сделает шаксатора. Это избавит тебя от всех проблем, связанных со мной.

– Нет! Ты мой! И вс-с-сегда будешь принадлежать мне! – еще больше завелась Насшафа.

– У меня другое мнение на этот счет, – не уступил я.

– Глупец-ц! Ты пожалееш-шь! – вскричала собеседница, вскакивая с подобия кровати.

Её ярко-алые очи метали молнии, а кулаки гневно сжимались.